Лариса для рыжего Лиса

1

Глава 1

Если честно, я всё ещё не могла поверить, что сижу в этом автобусе и смотрю в окно на проплывающие мимо вершины гор. Они были такие огромные, покрытые оранжево-зелёным бархатом лесов и снежными шапками, что мои проблемы на их фоне вдруг показались мелкими и незначительными. Как песчинки. Хотя нет, песчинки не могут так давить на плечи. Песчинки не заставляют маму работать на двух работах, а папу — искать утешение на дне стакана. Песчинки не крадут у тебя мечту.

Я, Лариса Игнатова, двадцать один год от роду, дипломированная медсестра, сейчас ехала в свою новую жизнь. А вернее, сбегала от старой. Медвуз мне не светил — денег нет, баллов на бюджет не хватило, будто кто-то свыше решил, что я не достойна ходить в белом халате врача, и мой максимум — синенькиий халатик медсестры. Ну что ж, и на этом фронте нужны солдаты. Особенно если этот фронт — единственный способ заработать достаточно, чтобы помочь семье и хоть как-то вытянуть младших братьев.

Автобус, наконец, свернул с трассы и пополз вверх по серпантину. Меня слегка подташнивало, но не только от дороги. От нервов. В руках я сжимала распечатку с описанием «Реабилитационного центра Вершина». Почти санаторий, только с уклоном в спорт и восстановление после тяжёлых травм. На фотографиях — современные корпуса из стекла и бетона, вписанные в склон горы, бассейны, тренажёрные залы, даже конюшни. Для меня, выросшей в панельной пятиэтажке, это смотрелось как кадры из крутого фильма.

— Конечная, «Вершина», — гнусавым голосом объявил водитель, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Выбравшись из автобуса, на секунду застыла, разминая затекшую спину и вбирая в себя воздух. Он был тут совсем другой — холодный, чистый, пахнущий хвоей и какой-то сырой свежестью. Горным ветром, наверное. Я сделала глубокий вдох, словно пытаясь вдохнуть вместе с ним и немного храбрости, подняла голову и наконец рассмотрела то, что будет моим домом на ближайшие, как минимум, полгода.

Центр и вправду был впечатляющим. Не пафосным, а… скорее солидным. Несколько корпусов разной этажности, соединённые прозрачными переходами. Всё утопало в зелени, аккуратных клумбах и мощёных дорожках. И всё это на фоне величественных, покрытых дымкой гор. Красота, от которой слезились глаза и заходилось сердце. Но эту идиллию тут же нарушил строгий, пронзительный голос.

— Игнатова Лариса?

Я обернулась. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти, в безупречно белом халате, с уложенными в тугую причёску волосами и лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. На бейдже красовалось: «Заведующая отделением, Елена Аркадьевна».

— Да, это я, — кивнула я, стараясь выглядеть собранной и профессиональной.

— Вы опаздали на семь минут. — Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне с ног до головы, задержавшись на моём потрёпанном рюкзаке и не самой новой куртке. — Проследуйте за мной. Вам нужно оформиться и пройти инструктаж.

Всё моё восхищение природой мгновенно испарилось, уступив место знакомому, съедающему изнутри чувству — я опять что-то сделала не так. Так было всегда: в школе, в колледже, дома.

Я плелась за женщиной по блестящему, стерильному полу, чувствуя себя серой мышкой, затерявшейся в идеальном, богатом мире. Елена Аркадьевна без единой лишней эмоции вручила мне папку с бумагами, ключ от комнаты в общежитии для персонала и провела краткий инструктаж.

— Центр работает по строгому расписанию. Опоздания недопустимы. Внешний вид — безупречный. С пациентами общаться вежливо, но без панибратства. Многие из них переживают тяжёлый психологический кризис. Ваша задача выполнять медицинские назначения, а не быть сиделкой или психологом. Всё понятно?

— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как под её взглядом сжимаюсь в комочек.

— Отлично. Тогда приступим. Ваш основной подопечный — пациент Савин Николай Викторович. Номер палаты 307.

Она произнесла это так, будто выдавала мне не задание, а приговаривала к казни. Я машинально открыла папку, пробежалась глазами по личным данным. Двадцать шесть лет. Бывший чемпион по кикбоксингу. Травма позвоночника в результате ДТП. Шесть месяцев в центре. Прогнозы...

— Он сложный, — без всяких эмоций констатировала Елена Аркадьевна, останавливаясь перед дверью палаты 307. — Склонен к агрессии, сарказму, отказывается от ряда процедур. Ваша задача, обеспечить выполнение назначений врача. Не поддаваться на провокации. Вы не первая… кто с ним будет работать.

От этих слов по спине пробежал холодок. «Не первая». Что это значит? Что предыдущие сбежали? Я сглотнула комок в горле, поправила халат, собрала всё своё шаткое мужество в кулак и толкнула дверь.

Палата была не палатой, а скорее роскошным гостиничным номером. Большая, светлая, с панорамным окном, с потрясающим видом на осенний лес и горы.

Но моё внимание тут же приковал к себе человек у этого окна. Он сидел в инвалидном кресле, спиной ко мне, но по напряжённой линии его плеч, по рыжим, как у лиса, волосам и по самой этой позе — гордой, отстранённой — было ясно: он прекрасно осознаёт моё присутствие, но не собирается одаривать меня и взглядом.

— Господи, опять, — раздался его голос. Низкий, хрипловатый, пропитанный таким нескрываемым отвращением, что я невольно сделала шаг назад. — И когда у вас, наконец, закончится запас сиделок с руками, пахнущими дешёвой тушёнкой?

Он медленно развернул кресло. И я замерла. Не потому, что он был красив. Хотя черты лица у него были правильные, чёткие, а глаза — светлые, серо-зелёные, с хищным прищуром. Но в них не было ничего, кроме льда и вселенской усталости. Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а очередной неприятной, но необходимой деталью, вроде мочеприёмника.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный комок. Все мои старые комплексы, все обидные слова, которые я слышала за свою жизнь, всплыли разом, горячим и кислым комом подкатив к горлу. «Жируха». «Толстуха». «Колобок». Я чувствовала, как предательский румянец заливает щёки. Но я смотрела на него — на его мощные, но бесполезные в кресле ноги, на дорогую, явно брендовую футболку, на эту корону из высокомерия, водружённую на рыжую голову, — и вдруг злость пересилила стыд. Резкая, спасительная злость.