Last Love ( Ласточкина, Ловеров)

Глава 3.

Утро. Будильник. Свет. Душ. Кухня. Каша. Чай. Завтрак. Мессенджер, сообщение «С добрым утром» моим умницам и родителям. Снег под ногами. Метро. Холл здания компании. Лифт. Офис. Ноут. Работа. Ежедневный привычный алгоритм. Был до сегодняшнего дня.

Не успеваю я загрузить рабочие таблицы, как в опен-спейс вплывает начальник нашего отдела, Олег Николаевич Смирнов. Добродушный пятидесятилетний мужчина, с вьющимися короткими волосами каштанового цвета и небольшим пузиком, выдающим в нем любителя выпечки. Не удивительно. Жена Смирнова – отличный кулинар. Каждые праздники начальник угощает нас ее фирменными пирожками.

- Коллеги! Прошу вашего внимания! – помещение оглашает звонкий тенор Олега Николаевича.

Все, без исключения, сотрудники отрываются от своих компьютеров. Невольно обвожу взглядом присутствующих. У кого-то во взгляде читается надежда на то, что Смирнов объявит о достойной премии по итогам года. Некоторые смотрят на шефа со скучающим видом. Предполагают, что будет очередное объявление в стиле: «Желаю всем прекрасного трудового дня!» Парочка сотрудников боязливо прячет глаза. Догадываюсь почему. Всю прошлую неделю они провели за игрой в шутер. А должны были готовить отчет. Наверное, решили, что Смирнов хочет высказать им свое недовольство.

Я вообще не строю догадок. Думаю только о том, что меня ждет солидная стопка документов, пусть и в электронном виде, но их все равно желательно отработать до конца дня. Нужно еще родителям позвонить в обед. Как они устроились у тети Оли и дяди Симы? После работы забежать в магазин, купить продукты. Вечером позвонить моим «конфеткам». У них экзамены, волнуюсь за дочек. Еще соседка, милая бабуля, Зинаида Михайловна, попросила помочь ей достать с балкона елку.

Мой мыслительный процесс прерывает голос Олега Николаевича.

- Это наш новый сотрудник, мой заместитель, Владимир Борисович Ловеров. Приступает к исполнению своих обязанностей с сегодняшнего дня. Прошу любить и жаловать! – выдает он и скрывается за дверью своего кабинета.

Не верю своим ушам! Это шутка?

От стены отделяется фигура. Мужчина. Высокий, широкоплечий статный. Волосы цвета воронова крыла с едва заметной проседью. Аккуратная стрижка. Прямой нос. Волевой подбородок. Четко очерченные, по-мужски красивые губы. А он изменился. Возмужал. Но этот взгляд. Доброжелательный, внимательный, умный. Эти глаза цвета темного расплавленного шоколада я узнаю даже в толпе. А сейчас они пристально смотрят на меня.

К новоиспеченному заму подходят мои коллеги. Сначала мужчины. Ловеров знакомится с каждым. Перекидывается парой слов и пожимает руку.

Следом к Владимиру Борисовичу летящей походкой направляется Ниночка. Красивая, раскрепощенная, свободная, как ветер. В активном поиске состоятельного любовника. А лучше мужа. Она бросает мимолетный взгляд на правую руку мужчины, и ее губы тут же расплываются в улыбке, обнажая новые виниры.

Невольно повторяю ее действие. На безымянном пальце правой руки заместителя начальника обручального кольца нет. Вот отчего засияли ее карие глаза, идеально накрашенные согласно последним трендам. Ниночка делает вид, что поправляет юбку, очерчивая ладонями свою талию и бедра. А затем, как бы случайно, расстегивает верхние пуговички блузки, выставляя на показ чуть больше, чем требуют приличия. Подходит к Ловерову почти вплотную. Облизывает губы и томно выдыхает:

- Нинет. Специалист… широкого профиля.

- Уверен, сработаемся! – машинально отвечает ей Владимир Борисович, ровно той же фразой, что он говорил сотрудникам-мужчинам.

А сам даже не смотрит на нашу супер-модель. Взгляд Ловерова прикован ко мне. Он вежливо кивает Ниночке, и решительно направляется в мою сторону.

- Танька! Леруа! Не может быть! – сгребает меня в охапку Владимир Борисович. А для меня – Вовка по прозвищу «Ловер». Кареглазый, веселый мальчишка из соседнего подъезда. Друг детства.

Вспоминаю, как играли вместе во дворе. В прятки и догонялки. Вовка, как и положено, дергал меня за косички. Тогда мама заплетала их мне каждое утро. Но всегда вставал на мою защиту, если кто-то пытался обидеть «мелкую Таньку». Всячески опекал. Мы ходили друг к другу в гости. И Вовка, важно расположившись у нас на кухне со стаканом газировки, говорил:

- Вот вырасту, и женюсь на Таньке!

В ответ я показывала ему язык. Все-таки у нас была разница в возрасте пять лет. На тот момент – гигантская пропасть. Я – несмышленая пятилетка. И он – уже почти взрослый пацан.

Когда Вовке исполнилось пятнадцать, а мне десять наша дворовая компания распалась. Мой друг общался со своими «кентами». Они вместе посещали спортивную секцию по дзюдо. В свободное от учебы время, подрабатывали разгрузкой товаров в магазине. Но тратили деньги не на «вредные привычки». Ловеров мечтал помочь отцу, который на тот момент открывал собственное дело. И копил на мопед.

Бывать у нас дома он не перестал. Воскресные обеды были неотъемлемой частью нашего общения. Вовка непременно надевал свежую футболку. Причесывался. Вел умные разговоры с моими родителями на разные темы.

И еще, он помогал мне с уроками. А когда у меня в школе началась физика, то Ловеров проводил у нас дома все свободное время. На тот момент, мне исполнилось четырнадцать. Худенькая светловолосая девчонка. А Вовка превратился в широкоплечего мускулистого юношу. Девятнадцатилетнего студента Университета. Он казался мне таким серьезным. Признаюсь, я даже была в него немного влюблена, как девочки влюбляются в заоблачных недосягаемых принцев.

Вовка же до сих пор называл меня «Мелкая Танька». Он совмещал учебу в Универе, занятия спортом и помощь с уроками той, кто «ну, неужели ты не понимаешь? Это же элементарные формулы!» И еще Ловеров начал работать в компании отца, которому удалось «раскрутить» свой бизнес.

- Ну, жених! – одобрительно кивали ему вслед бабульки, вечно обитающие на лавочке перед подъездом.

Однако, с девушками Вовка заводить отношения не спешил. Это я узнала, случайно подслушав разговор наших мам.