Латники зачумлённого города

Глава 9. Сквозь колючую проволоку

     Подойдя к трамваю сзади и оценив угол наклона, я снова взглянул на автомастерскую и, велев парням рассредоточиться по краям моста, направился к узкой лесенке, сделанной специально для пешеходов. Кивнув Роману на Джека, предложил выгулять пса, и заодно помочь мне не вляпаться в очередное фонящее пятно. Врач с готовностью вышел из машины, пёс радостно последовал за ним, сразу обогнав и даже ощутимо рванув поводок. В итоге четвероногий детектор оказался впереди, а мне оставалось только подстраховывать проводников, держа на прицеле тёмные боксы мастерской.

     Зажатый между домами и мостом участок дороги оказался чистым от радиоактивной пыли, но пока осматривали помещения, напряжение нас не оставляло. Впрочем, заметив, что дог невозмутимо ходит возле распахнутых ворот, я немного расслабился. А увидев в технической нише одной из ремонтных ям вздыбившую шерсть кошку, стоящую над шестью крохотными пушистыми комочками, понял, что опасность нам не угрожает. Искомое обнаружилось довольно быстро, пять мощных подкатных домкратов стояли рядком у стенки во втором боксе. И три из них наилучшим образом подходили для моей цели. Не поленился и проверил, поработав рычагом минут десять и подняв упор на полметра. То, что надо! На корпусах прочитал грузоподъёмность и снова порадовался. Каждый мог осилить до трёх тонн.

     Позвал Бахрома, всегда нещадно эксплуатируемого из-за огромной физической силы. Благо, имея рацию, кричать не пришлось. Через пять минут мы дружно волокли домкраты к мосту. Заодно я прихватил чемоданчик с компактным газовым резаком и небольшими баллонами внутри, некоторое количество полезных в хозяйстве инструментов. И ещё катил за собой небольшой сварочный инвертор-полуавтомат, к которому нашёл пару бухт сварочной флюсовой проволоки. Там же я выгреб несколько упаковок электродов – поистине ценнейшее приобретение. В общем, нагрузил всех по максимуму, и сам пошатывался от веса трофеев. А ведь собирался взять только домкраты. Но выросший в кузнице хомяк выгрыз бы мне все внутренности, не прихвати я всё, что был способен унести.

     Мы карабкались обратно на мост, а я всё вспоминал ту кошку, трёхцветную, с роскошной длинной шерстью и отчаянно зелёными глазами. Кажется, как минимум двое котят были в маму. Не знаю, что их ожидает в будущем, среди заражённых бактериями и вирусами улиц, но природа не сдаётся, и жизнь продолжает пробиваться отдельными ростками в этом царстве смерти. Мысленно я пожелал пушистому семейству благополучия в мире, где почти не осталось их самого главного врага – человека. Больше никто не будет разбрасывать в подвалах яд, больше не будет им угрожать отловка, вероятность угодить под колёса несущейся машины близка к нулю. Живите долго, котята, и старайтесь не попадаться на глаза последним выжившим, которые могут решить, что кошка – вполне приличная добыча для голодного охотника.

     А ещё, глядя на это семейство, я снова вспоминал своих родителей. Собственно, мысли к ним возвращались часто, почти каждый день в груди появлялось щемящее чувство тревоги: удалось ли им попасть в метро, как они сейчас, живы ли. Станция Чкалова находилась всего в трёх улицах от убежища, каких-нибудь неполные пять километров, пара часов пешего хода. Как хотелось иной раз собраться, тщательно продумав экипировку, и рвануть в дальнюю экспедицию (с ума сойти, ещё недавно это считалось бы лёгкой прогулкой). Но насущные проблемы требовали решений, и поиск родителей постоянно откладывался. Впрочем, на ближайшие дни, пока все дороги окончательно не занесло радиоактивной пылью, я всё же решил запланировать большой поход, тем более что транспорт теперь у нас был. Три улицы! Всего три улицы, и я узнаю о судьбе родителей.

     Но вот и центр моста, а впереди монументом самому себе стоит накренившийся набок и словно жалующийся на приключившуюся беду трамвай. Поделившись своей идеей с соратниками, я начал раздавать ценные указания. Поставив домкраты возле колёс, и по центру корпуса, мы одновременно начали работать рычагами, поднимая постепенно правую сторону. Вскоре появилось ощущение, что ещё чуть-чуть, и будет большой «бум». Поэтому дал отмашку всем отойти и задумался, как уронить трамвай и быть при этом подальше от него. В голову ничего не приходило, пока взгляд, обшаривающий окрестности, не остановился на длинной трубе дорожного знака, лежащей на обочине после столкновения с ней КАМАЗа-бетоновоза. Отправив за ней Бахрома, я прикинул, какой домкрат задействовать для завершающего толчка и остановился на том, что возле задних колёс.

     Принесённой Бахромом трубой удлинили рычаг, после чего он и Костя вдвоём налегли, довершая начатое. Ещё десяток движений, и под заунывный стон металла, скрежет гравия под колёсами и звон разлетающихся стёкол трамвай обрушился на полосы сбегающих с моста рельс. Съехал вниз на несколько метров и замер, заметно сместившись влево. Захлопали двери автомобилей, и колонна тронулась к виднеющемуся впереди перекрёстку. Выезд из-под автомобильного моста был запружен легковушками, обступившими пару автобусов, и нам пришлось снова двигаться по тротуару, вдоль частных домов. Причём перед несколькими воротами пришлось останавливаться, чтобы оттолкать в сторону машины, владельцы которых, выезжая из дворов, упёрлись в затор.

     – Север, я тут подумал, – Бахром привалился поясницей к очередному автомобилю, поставленному нами в проёме распахнутых ворот, подальше от тротуара, – может, дальний дозор вышлем? Пока тут с тачками возимся, дорогу расчищая, можно было бы разведать маршрут на километр вперёд.

     – Хм… Правильно мыслишь. Но инициатива наказуема. Вот ты и пойдёшь, с Арсеном. Бери дозиметр и отмечай попутно границы радиоактивных пятен, да указывай заодно доступными способами, с какой стороны надо обходить. Ну и докладывай регулярно, чтобы за границу предельной дистанции связи не выйти, там километр вроде, без серьёзных препятствий. Оганесян будет прикрывать со своей Аркой.