Латники зачумлённого города

Глава 10. Голос в эфире

     Все когда-нибудь заканчивается, не стала исключением из данного правила и высокая стена, вдоль которой двигалась наша колонна. По мере того, как приближался угол трёхметровой кирпичной ограды, нашим взглядам открывалась практически свободная от машин стоянка. С учётом того, что двигаться мы продолжали по тротуару, где автомобилей не было (если не считать небольшого участка возле предыдущей проходной какой-то войсковой части), появилась отличная возможность увеличить скорость. И это было необходимо, поскольку нас преследовали. Позади, более чем в трёхстах метрах, плелось небольшое женское воинство в мешковато сидящих камуфляжных комплектах и с тяжёлыми автоматами в руках. Сейчас нас от них скрыла именно та проходная, возле которой мы не стали задерживаться.

     Ещё раз взглянув на виднеющуюся впереди уходящую влево улочку, я дал отмашку из окна, что поворачиваем направо, продублировав команду Косте. Мы вышли на финишную прямую, двинувшись мимо жилой четырёхэтажки к вожделенной спец. части. В самом начале улочки застыла фура, в прицеп которой, смяв его заднюю часть, уткнулся тентовый грузовик с военными номерами. В кузове и кабине было пусто, я специально открыл дверцу и встал на подножку нашего УАЗика, чтобы заглянуть в машину, мимо которой мы медленно проезжали.

     Впереди, в десятке метров, стоял небольшой фургон. Но как только он перестал заслонять от нас проходную войсковой части, раздались несколько выстрелов, и по лобовым листам ударили пули. Мельник не подвёл, и резко крутанул баранку, загоняя наш броневичок под прикрытие фургона. Ослика, впряжённого в арбу, возница успел повернуть раньше, чем их заметили с проходной. Для Киа на безопасном участке тоже нашлось место, правда, уже впритык. Все, кто имел оружие, соскочили на тротуар, метнувшись к головной машине нашего каравана.

     Я оценивал консистенцию и глубину дерьма, в которое мы вляпались, укрывшись за кабиной фургончика так, чтобы мои ноги заслоняло его колесо. Используя автомобильное зеркало заднего вида, которое удалось слегка повернуть при помощи крупной ветки, одной из сотен, валяющихся на земле после прошедшей бури, я рассмотрел диспозицию стрелявшего. Это был молодой парень в форме, с измождённым бледным лицом. Вёл он себя крайне странно. Начать с того, что он укрылся за выступом стены, но словно приплясывал при этом на месте, настолько дёрганные были у него движения. Ствол автомата мотало из стороны в сторону, но он снова и снова нацеливался в нашу сторону.

     Ко мне тихонько присоединился Роман, правда, встал со стороны кузова, подальше от меня. Виновато взглянув в мою сторону, извинился, и сказал, что его пугает риск заразиться чумой, ведь мы простояли недалеко от трупа больной довольно долго. После чего отвернулся и принялся через небольшое зеркальце на металлической спице, выдвинутое из-за фургона, разглядывать проходную. Через пару минут он убрал свой самодельный зеркальный перископ и, прислонившись спиной к кузову, задумался. Впрочем, с мыслями он собирался недолго и ещё спустя минутную паузу повернулся ко мне.

     – У парня явный психоз. Он дезориентирован, и явно испытывает страх, возможно, у него были или даже продолжаются галлюцинации. Могу предположить, что он попал под длительное действие психотомиметических отравляющих веществ. Некоторые обеспечивают эффект более чем на три недели, например, производные гликолевой кислоты, а стрессовая ситуация могла его изрядно усугубить. Сами посудите – три недели галлюцинаций без медицинской помощи, возможно, среди других таких же пострадавших. Иными словами, его психика полностью нарушена.

     В это время ситуация изменилась, приведя нас в совершенное недоумение. В дальнем конце очерченного решётчатой оградой участка, в пределах которого и был внешний рубеж поста, находился бетонный колпак огневой точки с узкими бойницами. И из той, что смотрела в нашу сторону тёмным прямоугольным «глазом», внезапно сверкнул яркий зрачок огня, сопровождающего грянувшую очередь. Парня, который целился в нас из укрытия возле проходной, мгновенно изрешетил десяток пуль, и изогнувшееся в агонии тело рухнуло на асфальт, щедро окрасив его растекающейся кровью. Мы с Романом ошалело переглянулись – что ещё за неожиданный союзник?

     – Возможно, на территории есть ещё несколько таких бедолаг, готовых перестрелять друг друга, и потому нас первый же боец воспринял как врагов. – Врач неуверенно пожал плечами. – Скорее всего, от остальных тоже не следует ожидать миролюбия - они тоже подверглись отравлению, разрушившему их психику.

     Я обернулся к группе бойцов и указал Арсену на фуру, сопроводив жест ценным указанием следить за тылом, в котором вот-вот могут оказаться чумные валькирии. Оганесян молча кивнул и направился к кабине почти перекрывшей проезжую часть машины, туда, где удобнее всего было получить отличный сектор обзора и стрельбы. Минуту подумав, отправил вслед за ним Саида, дробовик которого с зарядами крупной картечи вполне мог выкашивать противника по несколько человек за один выстрел. Пожилой кладовщик по-стариковски потёр поясницу, подумал и, дойдя до фуры, удивительно ловко скользнул на асфальт между её колёсами, укрывшись за одним из толстых спаренных протекторов.

     – Костя, подь сюда. – Я негромко окликнул соратника, который маялся у лобовой брони УАЗика. – Те выстрелы, что гремели до сих пор, могли привлечь внимание наших преследовательниц, но сейчас на улицах тишина и свободно гуляющее эхо. Как следствие, трудно понять, где стреляли. Могут пройти дальше, не заметив нас. Но шуметь теперь не желательно, поэтому попробуй грохнуть ядрышко вон того бетонного орешка по-тихому.

     – Да как яйца об асфальт. Сейчас устрою в лучшем виде.