Латники зачумлённого города

Часть 2. Пополнение. Глава 11. Дети подземелья

(15 лет назад, 5 лет после Катастрофы. 2018 год).

                              "...и нападения и отступления с обеих сторон, обращение щитов, множество копьев и

                              взмахи мечей, бросание стрел и блеск золотых доспехов и всякого рода вооружения."                                                                                                                                                                                                                                                                       (2-я Маккавейская 5:3)

     Когда я услышал голоса родителей – захотелось бросить всё и рвануть на Чкаловскую станцию метро. Но мои желания были надёжно скованы обязательствами перед доверившимися мне людьми. Поэтому я тогда смирил в себе порыв, хоть это было нелегко после разговора с матерью и отцом. Они рассказали мне, каких трудностей стоило им добраться до ближайшего метро, переживая, смогут ли попасть внутрь. Дело в том, что после объявления тревоги створы закрываются через определённое время. Сначала родители оказались у уже закрытого входа, и в отчаянии стучали в стальной створ. Только потом они с довёзшим их соседом кинулись к другому спуску на станцию. Повезло, что в механизме гермоворот второго вестибюля произошла неполадка, что задержало закрытие на долгие пятнадцать минут, и родители с водителем чудом успели.

     Народу на Чкаловской набилось много. Из ближайшего жилого частного сектора, так называемого Шумиловского городка, люди бежали к станции со своими домашними животными, гнали коз и овец, тащили кур и гусей. Даже нескольких коров. Попутно закатили прямо по ступенькам брошенный водителем поблизости грузовик с брикетами сена. Правда, этого было мало, и коров, за недостатком корма, пришлось заколоть. Что обеспечило пока ещё не организованную никем толпу на долгое время вяленым и копчёным мясом. Это спасло положение, поскольку запасов еды оказалось катастрофически мало. Даже несмотря на доступ к продуктовым подвалам столовой Чкаловского авиационного завода из находящегося на его территории бомбоубежища, соединённого со станцией длинным переходом. К слову, в тот «бункер» времён Второй Мировой большинство гражданских и перебрались, на станции остались только бригады обслуживания.

     В тоннелях начали выращивать грибы, благо, у кого-то из пассажиров оказалась полная сумка собранных в Чимгане сморчков и луговых шампиньонов, даже несколько горных белых оказалось. Грибник просто выдергивал их из земли, не особо заботясь о грибнице, что позволило создать полноценный мицелий из обрывков. Использовались и споры, которые кропотливо собирались на белые бумажные листы при всём доступном максимальном освещении, питаемом от генераторов. Именно там нашёл себе увлекательное дело мой отец, которому всегда нравилось собирать грибы. Удалось посадить овощи, включая картошку, и даже, экспериментально, подсолнечник и кукурузу – самые неприхотливые растения. Последние планировались в основном на корм оставшимся козам и овцам и нескольким телятам, для которых к запасу сена выделили почти всю зелень и фрукты, нашедшиеся в сумках хозяек и в подвале заводской столовой.

     Повезло им ещё в том, что поначалу была крепкая поддержка между станциями. Всего около десяти дней, пока все не отошли от потрясения. Потом отношения между руководителями начали обостряться, каждый требовал что-то для своей общины, не желая отдавать взамен ничего ценного. Станции превращались в отдельные мирки. Но с Пушкинской чкаловцам удалось в первые же дни выменять четыре стареньких спецкостюма с противогазами и запасом фильтров. Там этого добра оказалось много, ведь именно на той станции обосновались курсанты офицерского училища со своими преподавателями. У них и оружия было в достатке, и экипировки. С кем могли – поделились самыми старыми комплектами и стволами, в обмен же брали продукты, лекарства, одежду и инструменты. На Чкаловской станции, где треть спасшихся были с авиационного завода, слесарного инвентаря оказалось очень много, благодаря чему и состоялся обоюдовыгодный обмен.

     Именно в первую неделю, испытав немало трудностей, к моим родителям добрались Алесины мама с сестрой. Им повезло прибиться к каравану военных. Небольшой отряд проследовал в спецкостюмах по поверхности с Пушкинской станции до Ташкентской, протянувшимися между ними железнодорожными путями. Всю дорогу Галина Карловна и Алёна тащили своих двух котов, выменяв некоторые вещи на переноски. Корзины были упакованы в герметично заклеенные капюшоны-самоспасатели с фильтрами и картриджами поглощения углекислого газа, приобретённые у военных. Проехав по рельсам железной дороги на дрезине, пушкинцы спустились на вокзале в метро, на Ташкентскую станцию. Обработались в тамбуре принесёнными дезинфицирующими веществами. Далее, миновав Машиностроителей, тоннелями вышли к Чкаловской.

     Всё это мне успели рассказать родители за те пятнадцать минут, что им выделили для общения с нашедшимся сыном. А я слушал и сглатывал тягучий комок в горле. Им там приходилось намного хуже, чем нам. Обещал непременно выбраться к ним в ближайшее же время, а до той поры держать связь по рации, которую по окончании разговора демонтировали и погрузили в кабину УАЗа. Затем наш караван, набитый оружием и боезапасом, отправился обратно, изменив маршрут, и проехав мимо монастыря, где нас сердечно поблагодарили его обитательницы. Пообщались со священником и сторожем, единственными мужчинами в обители, оставили им пару автоматов с цинком патронов – хорошим людям не жалко, тем более что оружия у них не было. Кирпичи монашки ловко перекидывали на улицу с помощью собранных из досок примитивных катапульт. В мечети тоже оставили один автомат с подсумком патронов россыпью и запасным магазином, за что нас засыпали благодарностями по самые борта грузовиков.