Латники зачумлённого города

Глава 17. Бой за тёмные тоннели

     Следующий день заставил с тоской вспоминать почти праздничный ужин, поскольку завтрак покидали в себя наскоро. И в следующий раз предстояло нормально поесть только вечером, не считать же за обед несколько глотков витаминизированного бульона. Да, силы эта жидкость восстанавливала, и давала некоторое ощущение сытости, но желудку от неё никакой радости. Затем начался разбор полетов, и, когда прозвучала команда «по машинам», все уже знали основные задачи, возможно, дивясь причудам старшого. На этот раз бочки поставили в обе машины, укрыв среди них бойцов. И в каждую ёмкость, украшенную несколькими отверстиями примерно в средней части, налили по три-четыре литра бензина. Специально для этого посетили заправку, в подземном резервуаре которой уровень горючего изрядно упал, стараниями соседей. Только так и можно было догадаться, что у колонии всё нормально.

     И снова два наших маленьких грузовичка пылили по улице зачумлённого города. Дождей не было давно, и позади каждой машины поднимался длинный густой пылевой шлейф. Тончайшая взвесь мельчайших частичек, содержащая всевозможную дрянь, выпавшую на город, и оставшуюся в нём. Кишащая мириадами болезнетворных бактерий. Наше проклятие на многие десятилетия, вынуждающее носить защитные костюмы и противогазы. Трудно и неперспективно быть чистым в заражённом городе. И ещё труднее не погружаться в безрадостные мысли, глядя на обезлюдевшие улицы. Впрочем, пока рядом есть молодежь, хандрить не дадут. Выглядывавшие первые пять минут в смотровые щели, девушки вскоре начали обсуждать, как они смотрятся в доспехах, потом дружно затормошили Марата. Слушать их без улыбки было невозможно.

     Добравшись до знакомого перекрёстка возле котельной, с удивлением отметили, что груду автомобилей уже обживают. Кошки лежали на нагретых крышах, выглядывали из проёмов, где ранее были боковые стёкла. Кошачий форт перед главной цитаделью? Вполне возможно. Главное, что мы проехали мимо, не вызвав агрессию. Улица в сторону Чкалова, в динамике голос Лексея: «Точка кипения, есть наблюдение, обстановка спокойная». Опасаясь прослушивания эфира, я посоветовал парням из наружного дозора докладывать об увиденном не прямым текстом. Лексей вполне справился, довольно размыто сообщив, что мы пересекли место возможной атаки и он снова заметил наблюдателя. Нападения на караван не было, и все немного расслабились. В конце очищенного отрезка дороги остановились и покинули машины. Дальше последовали часы изнурительной работы, когда мышцы гудят от напряжения как тросы лебёдки, одежда промокает от пота, а под противогазом явно не хватает воздуха.

     Постепенно по обочинам дороги вырастали скопления автомобильных корпусов, большую часть которых мы старались отволакивать подальше, чтобы не создавать удобные для засад места. Крупный транспорт не трогали, не стал исключением и стоявший в конце улицы автобус, распахнув дверцы напротив входа в метро. Мы уже объезжали его слева, когда в окне выросла фигура с автоматом. Поскольку всем составом ехали в кузовах, сидя на бочках, правый борт УАЗика ощетинился стволами. Киа резко затормозила в десяти метрах позади. Однако боец в автобусе спокойно держал оружие в отведенной в сторону руке. Потом медленно поднял вторую в приветственном жесте. Четыре разведённых пальца, большой прижат к ладони – знакомый опознавательный знак. Дружный выдох, раздавшийся в динамике, чуть не оглушил, автоматы и карабины опустились. Это был внешний дозор Чкаловского анклава, про посты которого мы все благополучно запамятовали.

     Дальше нам делать было нечего, территория вокруг выходов из метро была расчищена самими чкаловцами. Обменявшись с постами прощальными взмахами, мы развернули караван. На обратном пути, чуть не доезжая той самой невидимой черты, всё и случилось. Из боковой улочки, норовя ударить в борт УАЗика, вылетел самосвал с набитым орущими людьми кузовом. Тот самый, якобы растащенный на металл. Только теперь, когда Костя выжал газ в пол, разгоняя машину, я понял, что упустил из виду. Обрезки металла. Они были окрашены тоже в синий цвет, но другого оттенка. Возможно, их срезали с ближайшей легковушки, из тех, что попали с дороги. Впрочем, мы ждали что-то подобное, и были готовы.

     Явлением тяжёлого грузовика сюрпризы не кончились. В тот момент, когда самосвал начал прижимать нас к обочине, из домов вдоль дороги выбежали люди. Выглядели они неважно. Все в обносках, многие имели грубые, плохо зажившие рубцы на лицах, у некоторых на щеках красовались язвы, а то и опухоли. Но все они были вооружены, и кто-то даже лёгким огнестрелом: пистолеты, охотничьи ружья. У большинства преобладало холодное оружие, в основном топоры, много сувенирных мечей, наверняка с претензией на заточку, да пара хороших сабель мелькнули в руках тех, кто стоял в кузове самосвала, поравнявшегося с нами. Всё это я наблюдал из-за бочки в кузове УАЗика.

     С Киа в толпу полетели бочки, расплёскивая бензин, а следом пылающая бутылка с коктейлем Молотова. Для поджига использовали кремень и огниво, часто выручающие туристов. В наших неуклюжих перчатках химзащиты пытаться применить обычную зажигалку – бесполезная трата времени и нервов. Когда разлитый по асфальту бензин вспыхнул, заодно превратив в факелы полдюжины уродцев, остальные отхлынули к обочинам. В то же время противник сделал ход конём – через борт самосвала полезли сразу человек восемь, явно собираясь брать УАЗ на абордаж. Нас как раз окончательно потеснили, лишая манёвра, а где-то на пути впереди должен был стоять покосившийся автобус.

Костя надавил на тормоз и тут же выкрикнул: «В копья». Среди бочек поднялись четверо, поставив вертикально пики и алебарды. Уже сиганувшие с самосвала парни не ожидали от нас такой гадости и падали на острия с протяжным визгом. Превратившиеся в вертела древки вырвало из наших рук, ладони в латных перчатках схватились за ножи. Те из нападавших, кому повезло не угодить на пику, оказались среди закованных в сталь фигур и растерялись. Кто-то махнул топором, и тут же рухнул от удара кинжала. В тесном пространстве нет толку от рубящего оружия, гораздо эффективнее короткий тычок ножом снизу вверх.