Латники зачумлённого города

Глава 23. Снова в метро

     Когда-то это существо, несомненно, было свиньёй. Здоровенным таким хряком-производителем. Но теперь в туше сложно было опознать принадлежность к какому-либо виду, если бы не характерное, но полуметровое рыло, скрывающееся среди сотрясающихся на каждом шагу складок, спускающихся с огромной холки на грудь. Впрочем, была ещё пасть, под которой свисали всё те же складки. И в этом исполине явно пробудились гены первобытного кабана, если судить по внушительным клыкам, торчащим впереди на внушительной челюсти. Заросшая жёсткой щетиной морда достигала почти метра в ширину. Кто-то из чкаловцев заорал и за несколько секунд опустошил рожок автомата прямо в складки монстра. В ответ раздался такой рёв, что заложило уши даже под противогазами, а одна из створок, пока ещё сдерживающих тушу, заметно покосилась.

     – Бегооом! В темпе, в темпе! – Вторую фразу Вильям уже выкрикнул, максимально ускорившись. – Пятьдесят… грёбаных… метров!

     Собственно, никто в отряде не возражал, всем хотелось как можно быстрее увеличить дистанцию между собой и жутким созданием. Несколько секунд тяжёлого бега по разъезжающимся под ногами кучам мусора и обломков, и сзади, подняв клубы пыли, обрушились, наконец, ворота. Из густого сизого облака раздался ещё один рёв. У спотыкающихся от усталости бойцов мгновенно открылось второе дыхание, причём у всех без исключения. В динамиках громкой связи слышался только прерывистый сип восемнадцати глоток, лихорадочно втягивающих в себя порции недостающего лёгким воздуха. А за спиной Севера уже раздавался треск сминаемых под мощными конечностями монстра залежей мусора. Потом по ушам хлестнул новый рёв, ещё и ещё, разной тональности, разной громкости. Последовавший следом гул мог означать только одно – с лёжки поднялось большое стадо, последовавшее за вожаком.

     Впереди кто-то споткнулся и с матом растянулся на обломках, проехав по ним с полметра. Бежавшие рядом с ним бойцы почти мгновенно вздёрнули на ноги незадачливого товарища, а сзади кто-то добавил ускорение толчком в спину. Впрочем, напротив, удивительно было, что упал всего один человек. Кузнец и сам чувствовал, как дрожат ноги, как из-под подошв бахил расползается крошево шифера. Одновременно с полным упадком сил его посетило чувство дежавю – бег вдоль заброшенных частных домов, проседающий под ногами толстый слой щебёнки. Отряд вылетел на небольшую площадку. Улочка упиралась в здание школы, у стены которой высился курган мусора, принесённого прошедшей когда-то волной и задержанного выступающим слева зданием.

     Дорога поворачивала вправо, на несколько сотен метров почти чистая от автомобильных корпусов, налево уходил узкий проулок, но у отряда был только один путь – вперёд и вверх. Все бойцы, выжимая из себя остатки сил и дыхания, дружно устремились на приступ осыпающегося искусственного холма, вершина которого достигала окон второго этажа. Оскальзываясь и поддерживая съезжающих вниз соратников, латники с трудом дотягивались до подоконников, вцеплялись в них, и, вползая сквозь разбитые рамы, с грохотом валились на пол просторного класса. Те, у кого мышцы ещё не сводило судорогой от усталости, покачиваясь, протягивали руки или древки бердышей отставшим. Вниз не скатился ни один человек, а несколько рожков к автоматам, выпавших из разгрузок – небольшая цена за спасение от смерти.

     Север, добравшийся до заветного подоконника в числе последних бойцов, привалился к чугунной батарее прямо там, где сполз на пол, разглядывая пыльные парты, разбросанные стулья, висящую на одном гвозде доску. Рядом, хрипло дыша, подпирал стену здоровенный чкаловец, единственный оставшийся на ногах. Окно было возле этого новоявленного атланта, и парень поддался вполне нормальному любопытству. После чего с воплем шарахнулся в сторону и чуть не упал, споткнувшись о валявшийся на полу стул. Собравшись с силами, Тихий с трудом приподнялся, цепляясь за трубу отопления, подтянул своё весящее под полтора центнера тело, и выглянул наружу. В полутора метрах от него злобно щерила огромные зубы широкая тупорылая морда твари. Тумбообразные конечности под весом туши увязали глубоко в осыпающемся мусоре, курган постепенно проседал, но монстр не оставлял попыток добраться до ускользнувшей добычи.

     Сверху было хорошо видно мутанта, который в длину оказался не меньше трёх метров, при всей немалой своей ширине. Именно массивность и не позволила взбешённому протосвину с разбегу достичь второго этажа. А потеряв ускорение, он тем более не имел шансов продвинуться выше. У основания слегка просевшей кучи топтался десяток подобных созданий, причём взрослые особи лишь немногим уступали в размерах своему предводителю. Молодых «подсвинков» было всего двое, каждый с крупного быка. Север достал «Пернач» и дрожащей рукой направил пистолет в огромный, подёрнутый красными прожилками глаз хряка. Тот видимо что-то почувствовал, поскольку уставился на кузнеца, замерев. Около десяти ударов сердца длилась игра в гляделки, потом в глубине кучи глухо скрипнуло, и морда гиганта сдвинулась от окна ещё на добрый метр. Мутант обиженно взревел и завозился, дёргаясь вверх. Кузнец же устало опустил ствол на подоконник.

     – И чего не шмальнул? – Над ухом раздался голос стоявшего рядом чкаловца.

     – А смысл? Не факт, что его даже из автомата с одного рожка в морду уложишь, только разозлишь. Да и чего я добился бы, завалив его? Внизу ещё целое стадо, которое рассматривает нас как пищу. А всех перестрелять, это значит остаться почти без патронов.

     – Я всё-таки попробую, – процедил сквозь зубы здоровяк, и упёр в плечо приклад старенького «калаша», с которым когда-то пришёл в убежище с колонной латников. – Ненавижу всех этих уродливых тварей.