Латники зачумлённого города

Глава 24. Стая

     – Повторяю для тугоухих. Вы кто такие? Или русскую речь не понимаете, а может и вообще человеческую?

     – Спокойно, отец, свои мы, с Чкаловской. – К узкой щели подошёл Геннадий. – Пятнадцать лет назад были отправлены комендантом обучаться фехтованию, после атаки мутантов с Ташкентской станции.

     – Было такое. Значит, не врёшь. И богатырей помню, которые на стене стояли, ещё одной стеной. И тех, кто пришёл на помощь вцепившимся зубами в те наспех сделанные укрепления. Ладно, заходите.

     Гермодверь начала открываться намного быстрее, чем во время отчаянных потуг Михаила. Когда щель расширилась достаточно, чтобы в неё протиснулся боец в полном обвесе, из темноты по ту сторону снова раздался хрипловатый голос: «Заходите по одному, что ли». Вильям кивнул Геннадию, потом махнул рукой в сторону остальных чкаловцев, чтобы они шли первыми. Затем мимо толстой створки шагнул командор, за ним начали втягиваться латники его пятёрки. Пока часть отряда оказалась на другой стороне, Север наблюдал любопытное зрелище. Охотники скинули свои рюкзаки и извлекли старенькие ОЗК. Оба неуловимыми движениями в первую очередь подсунули противогазы под капюшоны, и натянули резину на головы, после чего скинули плащи. Также быстро они влезли в химзащиту, и следующими в цепочке втягивающихся в проём бойцов юркнули в тоннель. Кузнец, всё это время освещавший пройденный участок тоннеля, тоже решил не задерживаться.

     – Интересное кино. Солянка сборная ратников разных эпох и народов. Это откуда вы все такие нарядные? Кроме вон тех двоих, которые даже бронники не удосужились нацепить.

     – Так соседи ведь, вот решили заглянуть, узнать, как дела, как здоровье. Что нового за пятнадцать лет произошло. Ну и вернуть курсантов, которые уже перевыполнили все нормативы. А те двое, если я правильно понял, надевшие, наконец, химзу – наши гости, здесь в качестве сопровождающих.

     – В гости, говоришь. Ну, пошли тогда, провожу до станции.

     Когда последний боец пересёк невысокий порожек гермы, встретивший их человек начал очень быстро вращать штурвал, снова запечатывая перегон. Глядя на его мелькающие руки, можно было подумать, что он каждый день выполняет эту процедуру. Затем «привратник» двинулся вдоль рельсов в темноту, подсвечивая себе дорогу старенькой карбидной лампой. Метров через тридцать он сместился вправо, к стене, и пошёл медленнее, словно отсчитывая тюбинги. Вскоре пятно света упало на ступени, ведущие вверх, к сбойке. Вход перегораживала частая решётка без засова или хотя бы щеколды, открывшаяся от лёгкого толчка. Помещение, в котором оказались поднявшиеся по крутым ступеням бойцы, когда-то было общественным туалетом. Теперь же в нём над чашами Генуя были уложены решётки. Над каждым рядом была закреплена большая бочка, от которой к кабинкам тянулись трубы, заканчивающиеся распылителями.

     – Так, это дезинфекционная… ранее бывшая дамской уборной. Встаёте на решётки, открываете вентили, смываете с себя всю пакость, потом дёргаете за цепочки возле бачков, и всё утекает в канализацию. Процедура проста, сложностей у вас вызвать не должна. И долго здесь не топчитесь, крысы из канализации полезут, они тут умные, решётки их не останавливают надолго.

     Бойцы переглянулись. Если в убежище после помывки стёганые поддоспешники раскладывались в специальной сушилке, которая имелась при прачечной, то здесь придётся ходить в мокрых. Но, деваться некуда, со своим уставом, да в чужой монастырь… Единственные, кто вполне спокойно воспринимал обработку, были Роман со следопытом, поскольку плащи свои они убрали в герметично закрывающиеся пакеты, вместе с похудевшими рюкзаками. Пока дезинфицирующие вещества секли струями доспехи, проникая под стальные пластины и пропитывая стёганки, Север обдумывал одну авантюру. До сих пор обстоятельства складывались очень удачно: добрались без потерь, и жизнь на станции не исчезла. Осталось выяснить, как обстоят дела у соседей чкаловцев, и тогда можно будет почти без опаски совершить небольшую прогулку, закрыв, наконец, не дающий покоя вопрос. От мыслей отвлёк уже знакомый, словно простуженный голос.

     – Так, народ, переходим в соседний ряд, и снова по кабинкам. Там обычная вода, смываем с себя химию и на выход.

     Проводник успел пройти санобработку и снял свой старенький ОЗК. В дверях сбойки стоял сухой, но крепкий на вид старик, лицо которого было изборождено глубокими морщинами. Седые волосы уже изрядно сдали свои позиции наступающим со стороны лба залысинам, и те прочно обосновались на отвоёванных территориях. Наверное, именно о таких людях говорят, что годы над ними не властны, не в том смысле, что они не стареют, а потому, что они сохраняют силы и энергию, словно и не собираются покидать этот суетный мир. Первым к старику подошёл Вильям, с удовольствием скинувший шлем, подшлемник и противогаз. Рядом с невысоким жителем метро командор возвышался как, если перенести эту картину в мир фантазий, стальной рыцарь рядом с пожилым магом.

     – Как звать-то вас? – Данов решил закончить с формальностями. – И как оказались возле гермоворот ? Я, знаете ли, не верю в такие случайности.

     – А зовите Юрий Геннадиевич. Что касается нашей встречи. А в какие случайности вы верите?

     – Ну, точно не в такие, что вот как нам понадобилось войти, именно в этот момент с другой стороны подошёл кто-то со станции. Или там уже дежурство организовано? Но зачем?

     – Что ж. Скажем, я делал обход, и мне вдруг показалось, что в гермодверь стучат.

     – Чтооо? Там створка толстенная. Какой стук?