Латники зачумлённого города

Глава 25. Жизнь за жизнь

     Охотники зависли на добрые полчаса возле огромных псов. Постепенно площадка у ворот заполнялась другими членами Стаи. Взрослых особей стало меньше, видимо, многие погибли, отстаивая территорию. О сложных временах говорили и многочисленные шрамы на мордах тех, кто вышел навстречу людям. Но у кустов, рядом с несколькими пожилыми самками, возились несколько десятков щенков. Будущие бойцы и продолжатели рода. Север и Вильям с Михаилом приготовились было терпеливо ждать, но в итоге скучать им не пришлось. Сразу с десяток молодых псов с любопытством окружили троих латников. Кто-то обнюхивал их и смешно фыркал, другой царапал мощной лапой доспешные поножи и с недоумением разглядывал своё отражение в полированной стали. И все без исключения с радостью подставляли лобастые головы на предмет «почесать за ухом и погладить».

     Как и следовало ожидать, за вознёй с молодняком время пролетело незаметно. Под конец подтянулись несколько юных самок, с опаской, но всё же обнюхали и дали потрепать пушистые загривки. Потом с достоинством отошли. Всего Север насчитал двадцать семь взрослых животных. Мало, для защиты территории очень мало. Стая умирала, и если ничего не изменить, через несколько месяцев, максимум через год её не станет. Не спасут даже подрастающие щенки, ведь их надо учить и защищать, пока не войдут в силу. Однако о чём-то охотникам удалось договориться с вожаками, поскольку поднялись они очень довольные. На расспросы отвечать не стали, лишь сказали, что получили ответ, и теперь всё впереди. Да присутствующие и сами всё видели, и ещё многое увидят в дальнейшем. В общем, заинтриговали.

     Наконец, вожак ещё раз заглянул в глаза кузнецу, передав десятки положительных эмоций, от чего настроение взлетело, что называется, до седьмого неба. После чего с чуть заметной натугой старый пёс поднялся, рыкнул, и направился вглубь территории клиники. Молодой пёс, двинулся следом, а за ним потянулась и вся Стая. Латники с охотниками тоже отправились в обратном направлении, каждый погружённый в свои мысли. До станции оставались какие-то пятьдесят метров, только пересечь открытое пространство до входа, когда раздались гортанные вопли сверху. С крыши элеваторов мукомольного завода срывались тёмные силуэты, и даже на таком расстоянии было видно, что эти существа намного крупнее тех, что обитали в депо.

     Михаил вскинул пулемёт и дал пробную очередь. К сожалению, эффект от неё оказался не очень высоким. Сбил одну тварь, но с крыши взлетело ещё шесть, и из разбитых окон вылезли с десяток. Даже если полосовать небо пулями вдоль и поперёк, большинство зарядов уйдёт в молоко. Впрочем, когда к веселью присоединились два автомата, а потом рявкнули «громобои жителей фронтира», количество летунов сократилось уже на пять особей. Но перед группой появилась диллема – либо стоять и стрелять, либо бежать и отстреливаться. Во втором случае эффективность огня снижалась на порядок, а первый вариант не приближал бойцов к входу в метро.

     Помощь пришла, откуда не ждали. Возле парапета, ограничивающего ступени вниз, возникла щуплая фигурка, поставила что-то на землю, чиркнул огонёк. Прошло несколько секунд, и в небо взметнулись огненные росчерки, чтобы на высоте нескольких десятков метров расцвести изумительной красоты вспышками в форме хризантем и георгинов. Чёрные фигуры шарахнулись в стороны и вверх, заполошно хлопая крыльями. А салют на фоне темнеющего неба завораживал разными красками, вспыхивая снова и снова. Тем временем человек у входа в метро отчаянно махал рукой. Бойцы бросились через дорогу, и приблизительно на середине пути Север расслышал приглушённый противогазом крик:

     – Быстрее, копуши, тут выстрелов всего на минуту, секунд двадцать осталось!

     Единым духом добежав до спуска вниз и чуть ли не кубарем преодолев два ведущих в подземный коридор пролёта ступеней, команда укрылась в спасительном полумраке. Устроивший довольно неожиданное представление человек распахнул металлическую дверцу в стене. Кузнец следом за товарищами шагнул в тамбур станции, где с трудом можно было развернуться среди баков и труб. После обработки латники с наслаждением стянули противогазы, а Роман и Макс, наоборот, надели, вновь скрыв этот процесс под капюшонами. Вильям недоверчиво уставился на улыбающееся лицо Юрия Геннадьевича, и даже зачем-то поднял руку, словно собирался потыкать старика в глаз.

     – Значит, путевой обходчик? – Командор впал в какую-то странную задумчивость, словно отстранившись от окружающей его действительности или наоборот, познав её. – И как же это всё понимать? Сначала вы приходите к нам на выручку в тоннеле, как будто знали, что мы придём. Потом тут, а ведь я точно помню, что вы ушли обратно в тоннель, в сторону депо. И этот салют, который так удачно у вас с собой оказался? Вы точно не тот самый Обходчик, который легендарный и всё такое?

     – О, спасибо, конечно, за приравнивание моей скромной персоны к той неразрывно связанной с метро сущности, но я не он. Однако кое-что могём, например, слушать подсказки, которые дают тоннели. – Юрий Геннадиевич взмахом руки пригласил следовать через вестибюль к спуску на платформу станции. – Ведь, казалось бы, что сложного, не только слушать, но и стараться услышать? Так нет же, для всех это просто подземные перегоны. А ведь метро за столько десятилетий существования стало сложной замкнутой в себе, и в то же время привязанной к городу системой. И здесь всё взаимосвязано: движение воздуха и воды, миграции крыс, звуки, далеко разносящиеся тоннельным эхом. В том числе и те, что доносятся из города через вентиляцию.

     – Тьфу ты, блин. – Вильям в сердцах сплюнул. – Я-то думал, мистика, а оно всё на поверхности лежало. Стоп! А всё-таки, с чего вдруг оказались тут, да ещё и с салютом?