Латники зачумлённого города

Глава 26. Поселение «эльфов»

     – Я иду с вами!

     – Нет!

     – Неужели ты думаешь, что после рассказа о практически разумных собаках, способных общаться с людьми, я не воспользуюсь случаем провести как можно больше времени с этими созданиями? Я иду с вами, и точка!

     – Ёшкин кот! Алёна, как ты не понимаешь, там опасно!

     – А ещё, помнится, ты говорил насчёт каких-то драконов, и что Роман упоминал соседей, живущих в симбиозе с деревьями.

     – Блин, я уже жалею, что вообще что-то вам рассказывал! – Север яростно начал колотить молотком по кирасе, выправляя вмятину от клюва горла. – Ну, вот куда ты рвёшься, ненормальная, от семейного счастья? Костя, вон, ради тебя из бойцов в механики перевёлся, наверх поднимается только для ремонта транспорта. И, напомню, если забыла, что у тебя двое детей.

     – Не маленькие! – Отрезала Алёна-старшая. – Причём что Костя, что мальчишки, которые скоро придут в латники записываться. Да и не собираюсь я шею сворачивать, ты вон идёшь, хотя тоже, можно сказать, от семейного счастья. Тебе-то чего не сидится?

     – Я должен.

     – Кому и что ты должен? В первую очередь ты должен беречь свою седую и непутёвую голову, чтобы Алеське не пришлось оплакивать тебя. Вот я и пойду, проконтролировать, чтобы ты вернулся. А то возраст, то-сё.

     – Какой возраст?! – Север грохнул молотком по наковальне, чертыхнулся и повернулся к свояченице. – В чём он, этот возраст? В седине? Да я иному молодому фору дам.

     – Дашь, дашь! Но я иду с вами.

     – Тьфу. – Кузнец в сердцах махнул рукой. – Уйди с глаз долой. Все вопросы к Вильяму, он командор.

     – Так он не против. Я его жене пожаловалась на его шовинизм… Ну и…

     – Та-ак. Ладно. Можешь подержать вот этот наплечник на наковальне?

     – Ага-ага. Чтобы ты мне по пальцам молотком заехал? Нет уж, пойду-ка я с глаз долой.

     Уже основательно кипевший Север несколько долгих секунд смотрел на закрывшуюся за Алёной-старшей дверь, а потом в сердцах запустил молотком в стальное полотно створки. А потом сбросил с наковальни железо, и уселся на край деревянной колоды, облокотившись на стальную болванку. Прошло уже два дня с того момента, как отряд вместе со стаей уже затемно влился в ворота давно переставшего существовать предприятия и бойцы захлопнули за собой створки. В это трудно поверить, но добирались до убежища целый день. Казалось бы, что такое несколько километров? Но если их пробежать с большой нагрузкой, а потом ещё искать место, где укрыться и перевести дыхание, это расстояние становится очень существенным.

     Щенки даже после того, как их несли на руках, силы не восстановили, они были голодны, некоторые стёрли лапы. Поэтому пришлось задержаться, укрывшись в небольшом кафе в конце улицы. Большой двор, ряд комнат-кабинок с закрытыми дверьми, благодаря чему их не облюбовали в качестве логова мутировавшие создания. Собаки отправились на охоту, а бойцы нехотя хлюпали бульоном, который уже начал портиться. Заменить его в метро оказалось просто нечем. Лучше всего чувствовали себя рыбки. Перед тем, как отдать Северу канистру, воду максимально насытили кислородом. Кроме того, там плавали водоросли, которые вырабатывали этот необходимый сомикам газ, заодно обеспечив стайке привычный растительный корм.

     Отдыхали несколько часов. У людей после забега ноги буквально подкашивались, и даже после скидывания всего боекомплекта, одни только доспехи казались неподъёмным грузом. Псы принесли каких-то очень крупных птиц, возможно, тех самых, которых видели разведчики в свой первый после затворничества выход на поверхность. Голенастые, с псевдоклювами, в глубине которых видно ряды острых мелких зубов, перья по жёсткости напоминают чешую. Вокруг бегало и ползало много разных созданий, если судить по количеству живности на пути к депо, но собаки рассматривали в качестве добычи далеко не любых существ. Дальше началось пиршество. Весьма кровавое, оно в то же время не выглядело отталкивающе. Четвероногие союзники поедали мясо довольно чинно, аккуратно отрывая небольшие куски, и порыкивали на малышей, если те начинали трепать выделенные им части тушек.

     Дальше двинулись уже во второй половине дня. Уже давно стало ясно, что улицы, которые тянулись поперёк движения волны, оказались засыпаны горами всевозможных обломков, ржавым металлом и мусором. А с тех, что тянулись вдоль прокатившегося вала, наоборот, смыло почти всё, что плохо стояло или лежало. К убежищу вела поперечная, погребённая под толстым слоем хлама. Скорость отряда сократилась настолько, что ещё чуть медленнее, и они бы стояли на месте. Обломки шифера, ржавые куски автомобильных корпусов, деревянная щепа и битое стекло, кучи ветвей деревьев. Приходилось очень тщательно выбирать место, куда поставить ногу. Впереди шли разведчики, выбирая путь так, чтобы на нём не оказалось ничего, что могло бы повредить лапы животных, особенно – щенков. При этом малышей постоянно приходилось брать на руки и переносить через препятствия.

     Баррикады, возведённые когда-то от «чумовых», были размыты, да, скорее всего, они уже и не удержали бы стремительных монстров. Однако небольшие сопки, возвышавшиеся над мусором на месте прежних курганов, были утыканы острым железом, а потому практически непроходимы для собак. Может, оно и к лучшему, и отряд, минуя военные склады, где впервые столкнулись с живущими в темноте бестиями, свернул к женскому монастырю. Здесь почти ничего не изменилось, колокольня устояла под ударом волны, и на площадке, как много лет назад, застыла одетая в длинную рясу и развевающуюся на ветру мантию высокая фигура. Отблеск оптики, и приветственный взмах рукой – латников узнали и были рады их видеть. И снова Северу показалось, что приветствие какое-то излишне порывистое, торопливое. Может, монашку напугали огромные собаки?