Лаура и король

Глава 7

Следующее утро встретило меня приятной прохладой и пением птиц, доносившимся из парка. Какое-то время я нежилась под легким одеялом, еще не совсем понимая, где нахожусь, а потом распахнула глаза.

Точно! Я же в королевском дворце! Позволив себе еще пару минут блаженного бездействия, решила вставать, чтобы начать собираться на завтрак.

Пока Тина приводила в порядок мои длинные густые волосы, укладывая их в прическу, и обряжала меня в легкое платье, так как день обещал быть жарким, я вспоминала окончание ужина с королем. Сегодня утром нам пообещали экскурсию по дворцу, а после первое испытание, упоминание о котором, признаться, заставило меня изрядно понервничать. Потому что король так и не сказал, в чем именно оно будет заключаться.

Стоя накануне вечером у раскрытого окна спальни, и смотря на начавшую уже медленно убывать ярко-серебристую моан, я думала о том, что мне ужасно не хватает Терезы. Ее тепла, ее поддержки, советов. И пусть я отправила ей записку, что со мной все в порядке, с благосклонного разрешения монны Альбы, я все равно чувствовала себя во дворце одиноко. Слишком одиноко.

***

Экскурсия началась сразу же после завтрака, на котором нас снова почтил своим вниманием король. Я заметила, что рассадка девушек не изменилась, и места фавориток по-прежнему занимали Джемма с Авророй. Меня это вполне устраивало.

Девушки сегодня, видимо воодушевленные увиденным вчера, блистали еще краше. Роскошные украшения, неуместные утром, заменили изысканные шелковые туалеты, яркие, сочные, отчего казалось, что я сижу в окружении тропических бабочек.

Лишь я да, пожалуй, еще Велия, были одеты в светлые платья, и если мое было открытым, воздушным, из нежнейшего батиста, с пышной юбкой и такими же рукавами-фонариками, то Велия и вовсе предпочла надеть закрытое хлопковое платье, чьим украшением являлась разве что шелковая вышивка на лифе и подоле.

– Доброе утро, девушки. Желаю вам хорошо провести это утро. И помните, днем вас ждет первое испытание. – Маннар, одетый сегодня в светлый камзол, который, к сожалению, шел ему не хуже черного, обвел наш цветник непроницаемым взором, ни на ком особо не задерживаясь, и откланялся.

– Прошу следовать за мной, донны! – возвестила Альба и, сопровождаемые ею, мы отправились осматривать дворец.

Нам показали расположение гостиных, обеденных залов, музыкальных салонов, бального зала, открытой галереи в восточном крыле, а затем повели в центральное, там, где были расположены огромный бальный зал и зал приемов, библиотека, картинная галерея, оранжерея. Все это было разрешено к посещению.

После этого мы, по одной из белоснежных каменных лестниц, спустились в парк, и долго гуляли по нему, восторгаясь увиденным. Залитые солнцем лужайки, укрытые от чужих взоров плотными рядами высоких деревьев, чередовались с тенистыми уголками, в которых стояли каменные скамьи и небольшие фонтаны, дарящие свежесть и прохладу. Многочисленные резные беседки, увитые плетистыми розами, так и манили войти и отдохнуть под их сенью.

Вдоль дорожек, вившихся в разные стороны, и отделенных друг от друга плотными зелеными изгородями из подстриженных кустов высотой в человеческий рост, расположились клумбы, на которых благоухали розы. Тут и там встречались белоснежные статуи, изображающие прекрасных дев, одетых в каменное кружево. Был здесь и настоящий пруд, окруженный деревьями, ронявшими в него свои длинные, гибкие ветви. В одном из дальних уголков парка вдали виднелась блестящая крыша какого-то сооружения.

– А что там? – спросила девушка, чьи светло-медные кудри горели на солнце огнем. Кажется, ее звали Кьяра.

– Это королевская усыпальница, донна Кьяра. Вам там делать нечего. – отрезала Альба.

Невесты, покосившись на место упокоения предков короля Маннара, поспешили перейти в более интересный уголок парка – туда, где на одном из пологих сторон холма раскинулся настоящий зеленый лабиринт и открывался изумительный взгляд на искрящееся на солнце море, раскинувшееся у подножия города. Я же, приотстав, с любопытством посмотрела на виднеющееся вдали здание. Видно было, что за ним ухаживают – узкая дорожка, что вела к нему, была посыпана свежей белоснежной галькой.

После прогулки, уставшим, но довольным невестам, было разрешено отдохнуть и отобедать в своих покоях. А дальше… дальше мы все отправились на первое испытание.

***

Идя за монной Альбой по дворцу, переодетая в более уместное для такого случая сдержанное темно-зеленое платье, я гадала, куда именно нас ведут. Кажется, остальные девушки думали так же, но спросить не решались. Я заметила, что большинство, хоть и сменили наряды, но по-прежнему красовались в роскошных туалетах с пышными юбками.

Как оказалось, привели нас в подземелье. Замок, стоявший на возвышенности, имел огромную сеть разветвленных ходов, уходившую далеко в недра холма, и мы, спустившись по широкой каменной лестнице на несколько уровней вниз, оказались в коридоре, чьи стены освещались лишь факелами, закрепленными на древних каменных стенах.

– Итак, девушки, – обратилась к нам монна Альба, – сейчас вам предстоит пройти первое испытание.

Заметив побледневшие лица, она поспешила добавить: – Ничего особенного от вас не потребуется, скоро сами во всем убедитесь. Это испытание призвано всего лишь пробудить ваш магический дар. Следуйте за мной и не отставайте.

Вереница королевских избранниц потекла вперед по коридору слишком яркой, а потому чуждой для этого мрачного места, лентой. Я шла последней, периодически оглядываясь, как будто кто-то сзади мог преследовать нас. Но естественно там никого, кроме моей паранойи, не было.

Наконец Альба остановилась около высокой двери, которой заканчивался коридор, и толкнув ее, шагнула внутрь. Нам ничего не оставалось, как проследовать за ней.

Внутри оказалась… пещера.

Явно естественного происхождения, она была настолько большой, что рассмотреть полностью получилось лишь центральную часть, мгновенно приковавшую к себе взгляды всех присутствующих. В центре пещеры высилась огромная каменная арка, испещренная какими-то незнакомыми мне символами. Сколько бы я не вглядывалась в них, сколько бы не пыталась увидеть что-то знакомое, так и не смогла. Возле арки стоял король, скрестив на груди сильные руки. Рядом с ним, на почтительном отдалении, застыли два прете (*прете – священник) в длинных светлых балахонах.