Лавандовый рай.

Глава 5.

Глава 5

Прошло две недели, наполненные запахами масел, мыла, воска и лавандового пара. Дом, некогда пахнувший затхлостью, теперь дышал свежестью — в воздухе плавали розовые и мускатные ноты. Андриана каждое утро начинала одинаково: умывание прохладной водой с каплей розмарина, чистая простыня на отцовской постели и мягкие движения рук, когда она втирала ароматное масло в его плечи и руки.

Он стал шевелить пальцами. Сначала — еле заметно, потом всё увереннее. Иногда взгляд задерживался на ней чуть дольше обычного, и она знала — он чувствует, понимает.

— Ты сегодня лучше, — улыбалась она. — Я же говорила, кровь пускать не нужно. Достаточно тепла и терпения.

На подоконнике стояла маленькая глиняная чашка с лавандой — первый подарок аптекаря. Он прислал с племянником не только масла, но и крошечный куст дамасской розы. Андриана, смеясь, посадила его у окна. Теперь каждое утро встречала цветение — ещё неравномерное, но живое.

---

В доме всё постепенно становилось иным. В кухне гремели новые кастрюли, в подвале — аккуратно разложенные продукты. По двору теперь ходили садовники — два брата, оба с загрубелыми руками и мягкими глазами. Они уже вычистили клумбы, вскопали землю за домом и готовили место под лекарственные травы.

Элоиза ходила по дому с лёгкостью, словно сама зацвела. Теперь, когда появились люди и порядок, она больше не выглядела усталой. Особенно — после того как племянник аптекаря, Жюль, стал приходить к отцу Андрианы помогать: поднимать, выносить, подавать воду.

Андриана заметила, как взгляд Элоизы смягчается, когда Жюль входит в комнату, и как она сразу выпрямляется, прижимая к груди тряпку или книгу.

— Элоиза, — дразнила её Андриана с улыбкой, — мне кажется, твоя забота о моём отце подозрительно совпадает с его визитами.

— Ах, мадемуазель! — вспыхивала та. — Просто он так ловко управляется, я учусь у него аккуратности.

— Конечно, — кивала Андриана. — Только не слишком пристально учись, а то забудешь, что должна быть моей компаньонкой, а не ученицей аптекаря.

Элоиза краснела, вздыхала и скрывалась в кухне, где пахло ванилью и сдобой.

---

Лаборатория обустраивалась на втором этаже, в бывшей оранжерее. Солнечный свет проходил сквозь стеклянную крышу, освещая полки с баночками и колбами. Новые флаконы от мастера Ли Чэня стояли в ряд, и в каждом переливались цвета утра: янтарь, дымчатое золото, лазурь.

На столе — пергамент с записями. Андриана вела расчёты, делала пометки, записывала, какие пропорции давали лучший аромат.

— Элоиза, помнишь, как пахнет свежее мыло в лавке у нас, в будущем Париже? — вдруг вырвалось у неё, и она осеклась.
— Простите?
— Ничего, — улыбнулась Андриана. — Просто вспомнила один запах. Свежесть и чистота. Так должно пахнуть счастье.

Она взяла маленькую бутыль с надписью huile de rose и капнула в глиняную чашку, добавила немного жира — аптекарь специально прислал очищенный гусиный. Потом — несколько капель лаванды и гвоздики. Перемешивая деревянной ложечкой, она чувствовала, как воздух густеет от аромата.

— Вот он, первый крем, — сказала она тихо. — Для отца, но и для всех, кто нуждается в прикосновении заботы.

Элоиза склонилась над чашей.
— Пахнет как утро в Провансе.
— Или как новое начало, — ответила Андриана.

---

Вечером она сидела у окна и писала письмо аптекарю: благодарила за розу, за масла и за совет. Просила ещё немного воска, несколько редких трав — мирры, ириса, пачули. Добавила постскриптум: «Ваш племянник замечательно справляется. И, если позволите, пусть он приходит чаще».

Перо оставило тонкий след на бумаге, а свет свечи отражался в стекле колб. Она улыбнулась: жизнь начала подчиняться её ритму, как будто Париж прошлого века медленно втягивался в её дыхание.

---

Ночь принесла беспокойство. Не страшное, а тревожное — сладкое ожидание. Её мысли снова возвращались к тому мужчине в трактире. К тому, как он склонил голову, к тому, как на свету поблёскивала серебряная застёжка на его камзоле.
Месье де Морван.
Взгляд, от которого хотелось держаться на расстоянии и почему-то — приблизиться.

— Глупости, — шептала она, перебирая бумаги. — Всего лишь кредитор. Просто взгляд. Просто человек.

Но чем больше она убеждала себя, тем отчётливее всплывал его образ — уверенный, спокойный, с тем оттенком достоинства, который нельзя купить ни за какие деньги.

---

Прошло ещё несколько дней. Отец всё чаще шевелил пальцами, даже попробовал сесть, и Андриана ощутила — надежда стала привычкой.
Дом наполнился звуками жизни: стук молотка в саду, шорох веников, смех Элоизы и Жюля, запах свежего хлеба и розовой воды.

Она стояла у окна, глядя, как солнце ложится на улицу, и думала о предстоящем визите.

Через неделю истекал срок — долг требовал решения. Придётся встретиться с соседом. Может, поехать самой. Может, принять его здесь.

Всё равно.
Встреча неизбежна.

Она провела пальцем по шее, где всё ещё ощущался лёгкий аромат лаванды, и улыбнулась самой себе:

— Ну что ж, мадемуазель де Беллер, пора платить по счетам. Даже если сердце — тоже в рассрочку.