Лавандовый туман

Глава IV

«Не сидится пустынным эльфам на месте, кочуют они с песнями и танцами по свету. За реками следуют речные эльфы. Как меняется течение, бросают они свои дома и следуют за водным потоком. Пещерные эльфы любят селиться в чужих городах и присваивать их себе, однако чтят они родину свою, хоть и покидают её в юные годы. И только лесные эльфы живут там, где родились, за это достойны они уважения и почитания».

— «Книга Жизни».

Одиннадцать лет назад

Аролан и Миолан неспешно прохаживались по главной площади Алтерхэйла, в центре которой наскоро соорудили деревянную сцену для бродячих артистов. Кулисами ей служили расшитые шелковыми нитями полотнища голубой и изумрудной ткани, изображающие леса и полноводные реки. Артисты, пустынные эльфы, репетировали возле фургонов, а прохожие с интересом окружили их, нетерпеливо ожидая, когда же начнётся представление.

На самом краю мощенной серым камнем площади застыла одинокая худощавая эльфийка в заношенном плаще. В руках она держала потрепанную корзинку с двумя вялыми яблоками и куском сыра. Пустой взгляд её был обращен на артистов, однако мысли эльфийки явно летали где-то за пределами Алтерхэйла.

Аролан остановился и уставился на эльфийку, в которой тут же признал Юмэлию. В последний раз они виделись несколько месяцев назад. С того дня, как Юмэлия забыла Аролана, прошёл уже год, а принц так ни разу не осмелился подойти к ней. Он лишь прожигал её взглядом каждый раз, когда натыкался на неё в толпе.

Юмэлия сильно похудела за это время, щеки её осунулись, с русых волос пропал золотистый блеск, руки походили на тонкие палки. Сердце Аролана сжалось, сочувствие почти перекрыло ненависть, пылающую в нём всякий раз, как он видел ту, кто выбрала стереть его из памяти.

— Понравилась? — насмешливое лицо Миолана возникло перед Ароланом, закрыв Юмэлию. — А она красивая. Хотя, трудно найти некрасивую эльфийку. Разве что Идрисия… Эй! Ты куда?

Миолан крикнул вслед удаляющемуся принцу. Аролан, влекомый внезапным порывом, стремительно направился к Юмэлии. Эльфийка, заметив его, вздрогнула и склонилась в поясном поклоне.

— Доброго дня, Ваше Высочество, — торопливо проговорила она, не поднимая головы. — Что-то случилось?

— Почему ты такая тощая?

Едкое раздражение в тоне Аролана заставило Юмэлию выпрямиться и взглянуть на принца с недоумением. Подоспевший Миолан уставился на Аролана с неменьшим изумлением.

— Что, простите? — Юмэлия пригнула голову к плечам, однако во взгляде её полыхнули искры. — Моя семья ещё не оправилась от голода, нам не на что покупать еду.

Аролан скривился и грубо бросил:

— Разве у кузнеца нет работы? Он что, сидит без дела, пока его семья голодает?

Брови Юмэлии взмыли вверх. Она сжала ручку корзинки в побелевших пальцах и сделала невольный шаг к принцу.

— Что вы такое говорите? — возмущенно воскликнула она. — Отец делает всё, что может, ради нас с братом, но в Алтерхэйле все пострадали от голода, мало кто способен платить достойно за работу.

Аролан хищно улыбнулся. Принц впервые видел на столь знакомом лице гнев, обращенный на него, и в груди его расцветало удовольствие.

«Если не хочешь любить меня, так возненавидь, — думал он, делая шаг к Юмэлии. — Всё лучше, чем видеть холодность и безразличие».

— Глупые оправдания, — колкость сорвалась с его уст в надежде вызвать желанную реакцию, и она не заставила долго ждать.

Эльфийка вскипела от ярости. Она вскинула подбородок и затараторила, боясь, что её остановят раньше, чем она успеет высказать своё недовольство:

— А вам какое дело? Вам нечем заняться, что вы решили поучить эльфов, как им жить? Вам должно быть стыдно! Сидите в замке на троне, ничего не делаете, а народ ваш страдает!

Прохожие, которые наблюдали за бродячими артистами, обернулись на крик Юмэлии. Миолан поспешил вмешаться и втиснулся между Ароланом и эльфийкой.

— Эй, ты полегче! — строго прикрикнул на Юмэлию он. — С принцем всё-таки говоришь, в темницу захотела?

Юмэлия вздрогнула всем телом, но отступать и не думала.

— А и пусть в темницу! Всё лучше, чем терпеть насмешки! — щеки эльфийки пылали, в глазах заискрилась жизнь. Теперь Аролан узнавал в ней ту девочку, которой однажды отдал своё сердце.

Он отвёл взгляд от Юмэлии и кивнул ей.

— Ступай.

Она хмыкнула, резким движением оправила плащ и состроила принцу гримасу.

— И пойду. Всего вам хорошего, Ваше Высочество, — Юмэлия театрально поклонилась и поспешила скрыться с глаз долой, пока принцу и в самом деле не пришло в голову запереть её за нахальство в темнице.

Аролан сжал пальцами переносицу и поморщился. Он потерял контроль. Он обещал себе не общаться с Юмэлией, не лезть в её жизнь, но видеть, как она страдает, как бедность вытягивает из неё жизненные соки, ему было невыносимо.