Лавандовый туман

Глава VI

«Полгода длится весна, полгода длится лето в землях Квелендиля. И только древние нимфы помнят, каковы суровые зимы, что вызывали дыханием своим инеистые драконы».

— «Книга Жизни».

Восемь лет назад

Феа-Лор — праздник окончания весны и начала лета, в Алтерхэйле традиционно проводили на небольшом отрезке песчаной отмели рядом с Мокрой гаванью. Дварфы, люди и эльфы забывали на время о спорах и недомолвках, вместе танцевали под солнечными лучами и купались в тёплых водах Лавандового моря, не страшась, что на дно их утащат русалки, которые уплывали в этот день на дно собирать кейсарины, подводные фрукты, дарующую красоту и молодость.

Аролан вместе с Идрисией и Миоланом полулежал на покрывале из изумрудного бархата в тени скал и бездумно оглядывал подданых, мокрых и счастливых, которые плавали на мелководье, обменивались шутками и пели задорные песни. Никто бы ни различил в них недавних умирающих от жуткого голода горожан. Два года ушло у Аролана на то, чтобы вернуть в Алтерхэйл благополучие и сытость. Камелан выполнил клятву, данную в Тихих горах, и прислал из столицы обозы, полные провизии, но этого оказалось недостаточно, чтобы вернуть алтерхэйльцам уверенность в завтрашнем дне и тягу к жизни.

Аролан рыскал по всему городу, рассылал своих поверенных, чтобы найти причину неурожая, который и привёл Алтерхэйл к голоду, но все поиски его оказались тщетными. Земли и реки города будто вдруг позабыли о том, что когда-то они были плодородны и кормили тысячи жителей.

Из людских деревень в Алтерхэйл свозили муку и рыбу, но этого всё равно не хватало, чтобы прокормить всех. В те два года Аролан впервые познал, что значит засыпать без крошки во рту, ведь даже в бегах с Юмэлией им удавалось найти хоть что-нибудь съестное. Аролан отдавал королевские запасы продовольствия народу, от которого когда-то бежал. Чувство вины подгоняло его, заставляло денно и нощно искать способы уберечь вверенных ему горожан от голодной гибели.

Два года как не омрачались лица алтерхэйльцев воспоминаниями о страшных днях, но души их полнились пережитыми трудностями и никогда уже не стать им прежними. Однако Аролан не прекращал попыток вернуть утраченную беззаботность горожанам, и забытые в года голода празднества помогали ему в его благородной затее.

Глядя на то, как радуются и отдыхают горожане, позабыв о делах и заботах, Аролан невольно улыбался, ощущая, как тяжесть на его плечах легчает и, наконец, позволяет ему сделать вздох полной грудью. Но улыбка его померкла, когда в толпе среди пенистых волн он увидел Юмэлию. Она смеялась и танцевала в обнимку с человеческой девушкой, подпевая озорной песне рыжеволосого дварфа. Платье Юмэлии промокло и прилипло к телу, подчеркнув округлившиеся женственные формы. Русые волосы эльфийки взлохматились, капли воды на них блестели, как крохотные алмазы.

Аролан отвернулся и поджал губы. Как бы он ни пытался избегать Юмэлию, она всегда находила лазейку, чтобы пробраться прямиком к его сердцу.

— Плещутся, как дети малые, погляди-ка на них, — Миолан хохотнул и залпом опрокинул полный пряного вина кубок.

— Не хочу, — отрезал Аролан и сел, закинув локти на расставленные колени. Благоприятное настроение его улетучилось, под кожей заструилась магия, которую он так ни разу и не использовал с тех пор, как его побег закончился поражением.

Идрисия медленно срывала ягоды с виноградной грозди и лениво отправляла их в рот. Со скучающим видом она оглядела резвящихся жителей и скептически изогнула бровь.

— Бедняки так весело празднуют, — протянула Идрисия, — никогда не видела ничего смешнее.

Миолан пихнул её в плечо, на что эльфийка недовольно сморщилась, и со смехом предложил:

— Так иди с ними поплескайся, чего нос воротишь? Боишься платье замарать?

Идрисия привстала и демонстративно отряхнула рукав платья из красного шёлка.

— Репутацию.

Миолан скривил ей гримасу и повернулся к морю. Карие глаза его вдруг заблестели, и он с хитрой ухмылкой обратился к умолкшему Аролану:

— Смотри-ка, та тощая эльфийка похорошела. А она и впрямь ничего.

Аролан прикрыл глаза и сжал зубы. С пальцев его так и норовили сорваться искры магии, чтобы окатить Миолана солёной волной.

— Вы о ком? — Идрисия обменялась с Миоланом заговорщическим взглядом. — Та, что обжимается с речным эльфом?

— Что? — Аролан вскочил на ноги и принялся всматриваться в толпу, но не успел он разглядеть Юмэлию, как Миолан схватил его за штанину и потянул вниз.

— Попался! — он притянул принца к себе и закинул руку ему на плечи. — Так я прав? Она тебе понравилась? Отчего же тогда не пригласишь её погулять с нами?

Аролан в ярости скинул руку Миолана и встретился глазами с Юмэлией. За тонкую талию её придерживал эльф с длинными светлыми волосами, на щеках его пунцовел румянец, а в синих глазах сияла невинность влюбленности. Аролан признал в нём Сагара и помрачнел.

Порывистый ветер всколыхнул дремавшие воды Лавандового моря, волны стали напористее, они отгоняли горожан ближе к песчаной отмели, но те были слишком раззадорены, чтобы встревожиться.