Лавка Магических Гадостей

Глава 22.

Я протянула брату Доминику руку. А тот замер на бочке, глядя на меня со смесью ужаса и затаенной надежды. Будто я его не завтракать пригласила, сама лично дрова для костра принесла и сжечь себя попросила.

Но все же руку он мне протянул.

— Идём, святой брат. Я готова разделить с вами свою скромную трапезу.

Не дождавшись благодарности, я резко развернулась, подхватив метлу так, что заскрипели прутья. Брат Доминик поплелся следом, его шаркающие шаги напоминали звук мокрой тряпки по камням. Я намеренно не замедляла ход, зная, что его праведное упрямство не позволит отстать. Но у самого поворота к дому тишина за спиной заставила обернуться.

Священник застыл в пяти шагах, будто наткнулся на невидимую стену. Его лицо, бледное, как лишайник на могильных плитах, исказилось священным ужасом. Взгляд прыгал между моим домиком и дорогой назад, словно выбирал между виселицей и райскими кущами.

— Идем же скорее! — я щелкнула пальцами, и дверь распахнулась со скрипом, похожим на звук старых трущихся костей. — Ведьма голодна, а голодная ведьма… — я выразительно глянула на молодого священнослужителя, намеренно замедляя слова, — способна съесть все что угодно…

Но упрямец не сдвинулся с места. Сутана колыхнулась на ветру, обнажив дырявые носки — видимо, святость не покрывала расходы на штопку. Пришлось ворчать, шагнуть назад и вцепиться ему в локоть. Брат Доминик вскрикнул, словно мои пальцы были раскаленными щипцами.

— Не устраивайте спектакль! — прошипела я, таща его к крыльцу. — Вон господин Кендел уже щурится, разглядывая нас с той стороны дороги. Вы же знаете, как он любит сплетничать с госпожой Данпорт… А она, между прочим, на этой неделе просила у меня зелье от морщин и… э-э… — я наклонилась к его уху, — неудач в любовных делах. Ваши проповеди о грехе её не спасли, зато моя настойка из папоротниковых почек вполне может осчастливить и ее, и господина Кендела…

Брат Доминик попытался упираться, но я рывком втянула его в дом. Дверь захлопнулась сама, громко щелкнув засовом, которого в реальности не существовало.

Дом встретил нас молчаливой враждебностью. А то! Дом ведьмы насторожился. Готовился встать на защиту своей хозяйки.

— Садитесь, — я провела брата Доминика на кухню и толкнула на стул, который тут же зарычал, как голодный пес. — Ой, забыла снять заклинание со стула. На нем как-то сам лорд Грейсток сиживал. Для него старалась. Но вас, если дурного против меня не замышляете, не тронет.

Священник, как услышал про кусающуюся за филей мебель, вскочил, едва коснувшись сиденья, но стул ловко подставил подножку. Он рухнул обратно, судорожно схватившись за край стола.

— Т-ты… ты договорилась с даже мебелью! — он задыхался, крестя воздух дрожащими пальцами.

Пока брат Доминик бормотал псалмы, я накинула фартук и поставила котелок с водой на огонь. Пока чай закипал, я замесила тесто. Гречишная мука взметнулась облаком, а оладьи на сковороде зашипели, подпрыгивая, будто живые.

— Чай готов, — я поставила перед ним чашку, куда незаметно подсыпала щепотку травы спокойствия. — Пейте. Мёд особенный. От любых простуд помогает.

Брат Доминик шумно швыркнул сопливым носом, осенил себя крестом, но рука дрогнула и потянулась к оладьям. Мёд, стекая на тарелку, капнул на черную сутану святого отца. Но тот, кажется, этого даже не заметил. Рассматривать его дольше я не пожелала. Потому как вполне себе рисковала остаться голодной. Брат Доминик уплетал оладьи и запивал их чаем с такой скоростью, что я пожалела, что мало напекла.

Но вот скорость метания оладий снизилась. Теперь брат Доминик жевал более степенно, что свидетельствовало о том, что мужчина наконец-то пресытился.

— Колдовство. Все это самое что ни на есть колдовство. Слишком уж вкусно… — пробормотал святой отец, слизывая мед с пальцев.

— Рада, что вы оценили мои кулинарные таланты. Хотя… Вы выглядите так, будто сидите на хлебе и воде. Потому неудивительно, что моя стряпня показалась вам вкусной.

— Гордыня — грех, ведьма.

Я закатила глаза, готовясь к тому, что брат Доминик сейчас начнёт читать одну из своих душеспасительных проповедей. Но молодой мужчина меня удивил. Проведя пальцем по тарелке, он собрал остатки меда, запустил палец в рот, щурясь от удовольствия. А потом неожиданно спросил:

— И как тебе, ведьма, удается все без Источника силы?

Я едва чаем не поперхнулась. Ну вот же мрак! Святой отец, а тут да же! Источник Силы ему ведьминский подавай. Аж злость взяла на этого святошу.

- А что? Без Источника силы ведьма уже не считается ведьмой? Может, он мне и не особо-то нужен.

- Не нужен или не нашла?

Я поставила чашку на стол с такой силой, что та, бедняжка, дзынькнула испуганно и едва не раскололась. Нет! Это уже форменный беспредел! Совсем ведьминского проклятия не боится? Святоша-то уверен, что бессмертный?

- Чтобы такие разговоры заводить, требуется большая смелость, брат Доминик. У ведьмы нет ничего ценнее, чем ее источник силы.

- Смелость тут ни при чем, ведьма. Опыт у меня и чутье.

Я глянула брата Доминика с подозрением. Но тот мой взгляд не понял. Наевшись оладьев и выпив успокаивающего чая, мужчина совсем расслабился. Или? Может, я вновь травы перепутала?