Лавка мистера Морта

Глава 3

-Можете дать мне закурить? - внезапно прервал свой рассказ Николай.

«Первое правило работы с пациентом — потакать ему в малом. В противном случае, он может замкнуться», - вспомнил психолог одну из многочисленных лекций в институте.

-Держите, - Михаил достал из стола пачку сигарет. Украдкой взглянув на часы он отметил, что прошло уже достаточно продолжительное время с начала рассказа — существенно большее, чем он изначально планировал уделять заключенному, на днях добавившему в свой «послужной список» зверское избиение сокамерника. Однако несмотря на желание встретить дочь из школы, у которой сегодня был первый в жизни учебный день, он не смел торопить своего пациента по двум причинам: во-первых, поток откровения мог прерваться и больше уже не начаться вновь; а во-вторых, ему было на самом деле интересно услышать эту историю.

-Спасибо, - Николай затушил сигарету в импровизированной «пепельнице» в виде стакана с недопитым чаем, который ему протянул Михаил. -Я готов продолжать.

***

Как вы понимаете, наша поредевшая семья тяжело перенесла эту потерю. Я с огромным трудом пытался поддерживать в супруге желание жить, всячески отвлекая ее от трагедии, которую переживал не меньше. Ирина знала подробности гибели Максима — я не мог ей не рассказать. К счастью, она меня ни в чем не винила (по крайней мере внешне), списывала произошедшее на несчастный случай, вызванный стечением обстоятельств — за что я ей безмерно благодарен, ведь это снижало мое чувство вины, бывавшее временами совершенно невыносимым.

Родственники и знакомые не отвернулись от нас в этот ужасный период и всячески помогали. Один товарищ посоветовал нам обратиться к известному в определенных кругах психотерапевту, специализирующемуся как раз на подобных случаях — и хоть для себя я решил, что лучшей терапией мне будет работа (в которую и окунулся с головой), то жену отправил на сеансы.

Поначалу все шло вполне хорошо: я стал замечать, что Ирина начала хотя бы иногда, но улыбаться, а в прежде бессмысленно-равнодушных глазах загорелся пусть небольшой, но интерес к жизни! Так продолжалось примерно две недели — я уже было начал надеяться, что мы переживем этот кризис, как вдруг произошло нечто странное, что заставило меня усомниться в своих надеждах.

В тот вечер я пришел домой чуть позже обычного, в районе одиннадцати часов. Как правило, Ирина ложилась спать не позже десяти вечера (одним из правил психотерапии было соблюдение режима сна и отдыха), но в тот раз я застал ее сидящей на кухне, уставившейся на некий предмет на столе.

-Дорогая, почему не спишь? - спросил я. Из-за ее спины я не видел, на что она так внимательно смотрит.

Мой вопрос остался без ответа. Обойдя жену, я увидел предмет на столе, ставший центром ее внимания — эта была желтая резиновая уточка. Мое сердце пустилось в бешеный галоп; время будто остановилось, а предметы вокруг вдруг приобрели необычайную резкость, позволяющую рассмотреть их в мельчайших деталях. Я отлично видел, что под игрушкой растекается небольшая лужица слегка зеленоватой «цветущей» воды — точь в точь такого же цвета, что была в озере во время нашей последней с сыном рыбалки.

-Что это? - прозвенел эхом мой вопрос в напряженной тишине кухни.

Ирина наконец подняла на меня взгляд. Лицо ее было распухшим и заплаканным, под глазами залегли тяжелые мешки, а количество морщин, будто бы, увеличилось вдвое с сегодняшнего утра, состарив мою супругу на полтора десятка лет.

-Это же она? - голос Ирины дрогнул. -Это его любимая игрушка?

Конечно, это была она.

-Где ты ее взяла?! - чуть ли не вскричал я.

Супруга взглянула на меня как-то отстраненно.

-Я зашла чтобы попить чаю перед сном, а она уже стояла тут...

Было ли возможно такое? Неужели какой-то кусок резины обладал неким злобным разумом, который решил погубить нашу семью? Это звучало нелепо, но, с другой стороны, откуда эта вещь взялась на озере?

«Свой выбор уточка уже сделала», - вспомнились мне слова мистера Морта.

«Чушь какая-то!», - решил я. «Наверное, Ирина увидела ее где-то в магазине и решила купить, как напоминание о Максиме», - мой разум подсказал рациональное объяснение, настойчиво проигнорировав факт лужицы на столе. Иногда мне кажется, что стремление человечества к рациональному познанию всего и вся однажды погубит нас.

Не нужно быть психологом для того, чтобы понимать — зацикленность Ирины на предмете, который косвенно стал предметом гибели сына не могла привести ни к чему хорошему. С силой схватив игрушку (которая не преминула издать противный писк) я вышел на улицу, дошел до помойки и выбросил уточку в дальний контейнер, искренне надеясь, что Ирина забудет про нее. Вернувшись домой я обнаружил ее спящей, а стол — сухим.

Придя домой на следующий день, я вновь застал Ирину с лицом, опухшим от слез. Она рассматривала нашу семейную фотографию, сделанную до трагедии.

-Я думала, ты ее выбросил! - воскликнула она, завидев меня.

-Кого? - автоматом спросил я, уже зная ответ.

-Эту проклятую уточку! А ты, зачем-то, положил ее мне в комод!

-Ирина, я не делал этого...

-Да ну тебя! - она бросила рамку с фотографией на диван, резко встала и ушла в ванную, где включила воду на полную мощность.

В растерянности я сел на диван и взял в руки фотографию, сделанную в прошлом году на море в одном из зарубежных курортов. Я несколько минут рассматривал ее, мечтая о том, чтобы возвратиться в то время, когда Максим был жив, а жена не демонстрировала признаки психического расстройства. Вдруг мое внимание привлек незнакомец на заднем плане снимка, которого я ранее не замечал (впрочем, прежде я и фотографию-то не рассматривал так внимательно). Это был бледный худощавый мужчина в темном костюме, лет пятидесяти на вид. Он смотрел с легкой улыбкой прямо в объектив, находясь прямо между Ириной и мной, метрах в десяти позади. Мне даже не пришлось вглядываться, чтобы понять — это не незнакомец, а вполне известный мне продавец игрушек.