Лавка на Тихой улице

Глава 6. Шёпот полыни и зов сердца

Ночь перед решающим днем выдалась беспокойной. В доме с синими ставнями никто по-настоящему не спал. Марта перебирала засушенные пучки полыни, связывая их в тугой веник. Горький, терпкий аромат наполнял кухню, прогоняя сон и очищая мысли. Кора сидела за столом, вновь и вновь перечитывая рукопись, выискивая малейшие детали, которые могли бы помочь. Эзра точил на точильном камне старый охотничий нож, хотя все понимали, что против магического существа железо бессильно. Но сам процесс успокаивал.

Василий и Искринка вели себя необычно. Кот, вместо того чтобы спать на своем стуле, ходил по периметру дома, как часовой, и временами останавливался, чтобы пристально посмотреть в темное окно, будто видя что-то за ним. Лисенок же забился в самый дальний угол за печкой и дрожал, не реагируя даже на ласковые слова.

Перед самым рассветом Марта собрала всех.
«Сила таких существ,как этот паук, — в страхе и неведении, — сказала она, ее голос звучал устало, но твердо. — Он питается нашими сомнениями. Поэтому мы должны держаться вместе. И помнить, за что мы боремся. Не просто за ручей, а за право земли быть живой».

Она раздала всем по маленькому мешочку с полынью и щепоткой соли.
«Держите это при себе.Полынь будет оберегать, а соль — впитывать негатив».

Когда первые лучи солнца окрасили небо в бледно-розовый цвет, они вышли. На этот раз их маленький отряд напоминал не группу исследователей, а отряд готовящихся к бою. Марта несла полынный веник и серебряный колокольчик. Эзра — свой нож и заветный камень, который теперь ощутимо теплился в его кармане. Кора — рукопись и чайник, который сегодня почти не гудел, словно затаившись.

Дорога к оползню казалась вдвое длиннее. Лес встретил их настороженной тишиной. Даже птицы не пели. Воздух был тяжелым и густым.

Подойдя к каменной груде, они снова воспользовались волшебным порошком. И вновь перед ними предстало жутковатое зрелище: бледная, полупрозрачная рука, сжимающая камни, и серебристая паутина, опутывающая ее. Из расщелины по-прежнему веяло холодом и угрозой.

«По плану, — тихо сказала Марта. — Эзра, Кора, отвлекайте его. Я подберусь к расщелине».

Она имела в виду паука. Но как отвлечь существо, которое, скорее всего, читает их страхи?

Кора сделала шаг вперед. Она была бледной как полотно, но голос ее не дрожал. Она начала читать. Не заклинание из рукописи, а отрывок из старой детской сказки о дружбе между рекой и лесом. Ее голос, тихий и чистый, звучал странно в этой гнетущей атмосфере.

Эзра, вдохновленный ее примером, достал свой камень и направил его на призрачную руку.
«Мы здесь чтобы помочь!— сказал он громко. — Держись! Мы освободим тебя!»

И тут же из расщелины раздалось шипение. Ядовито-зеленый свет вспыхнул в ее глубине, и на свет появился сам хозяин этого места.

Это был не паук в привычном понимании. Его тело было размером с большую собаку, состоящее из сплетенных теней и гнилого дерева. Восемь глаз горели холодным зеленым огнем. Он не шел, а плыл по воздуху, его длинные, костлявые ноги перебирали невидимые нити.

Марта, пригнувшись, бросилась к расщелине. Но паук был быстрее. Одна из его ног дернулась, и перед Мартой, словно из ниоткуда, возникла плотная, липкая паутина, преградившая ей путь.

«Он плетет не только из шелка, но и из наших страхов!» — крикнула Кора, продолжая читать, но в ее голосе уже слышалась паника.

Паук повернул свою уродливую голову к Эзре. Мальчик замер, и его лицо исказилось ужасом.
«Он...он показывает мне папу... — прошептал он. — Папа говорит, что я ничего не добьюсь... что все это глупости...»

Видение было настолько реальным, что Эзра отшатнулся, и камень чуть не выпал из его руки.

Затем паук обратил свой взор на Кору. Та замолкла на полуслове, ее глаза расширились.
«Начальница...она говорит, что увольняет меня... что я ни на что не гожусь...»

Кора опустила голову, и плечи ее снова ссутулились.

Марта поняла, что они проигрывают. Сила паука была в том, что он показывал им их же самые глубокие сомнения и страхи. Она взмахнула полынным веником, и горький дым потянулся к пауку. Тот отпрянул, шипя, но не отступил. Его зеленые глаза вспыхнули с новой силой, и он посмотрел на Марту.

И она увидела. Увидела свой дом с синими ставнями пустым и темным. Увидела увядающие травы на полках, Василия и Искринку, лежащих бездыханно на полу. Услышала тишину, которую не нарушал ни звон колокольчика, ни чей-либо голос. Одиночество. Вечное, безнадежное одиночество.

Сердце ее сжалось от леденящего ужаса. Рука с полынным веником дрогнула.

И в этот самый критический момент раздался оглушительный, яростный вопль. Это был Василий. Кот, которого все считали лишь ленивым обитателем дома, вдруг бросился вперед. Его шерсть стояла дыбом, глаза пылали зеленым огнем, не уступающим глазам паука. Он не видел призрачных страхов. Он видел врага, угрожающего его дому и его хозяйке.

С некоей дикой, первобытной грацией он вскочил на камень и с мощным шипением бросился на паутину, преграждавшую путь Марте. Его когти, острые как бритвы, рвали липкие нити с яростью, которой никто от него не ожидал.

Искринка, видя отвагу кота, преодолел свой страх. Он не бросился в бой, а подбежал к Эзре и начал тереться о его ноги, скуля и заглядывая ему в глаза, словно говоря: «Опомнись! Мы же с тобой!»

Этого оказалось достаточно. Чары страха рассеялись. Эзра сжал камень так, что костяшки его пальцев побелели.
«Нет!— крикнул он. — Ты не мой папа! И я не брошу!»

Он ринулся к паутине, помогая Василию разрывать ее.

Кора, видя это, глубоко вздохнула и снова подняла голову. Она достала свой чайник, с силой дунула в его носик, и тот издал пронзительный, чистый, как хрусталь, звук, который разрезал гнетущую атмосферу.

Марта, освобожденная от кошмара, встрепенулась. Ее глаза наполнились решимостью. Она бросилась к расщелине, размахивая полынным веником, дым от которого теперь был густым и едким. Она зажгла его от заранее припасенной свечи.