Лавка на Тихой улице

Глава 22. Сквозь чахлые воды

Воздух Топи Стенаний был густым и обволакивающим, как влажная савана. Каждый вдох приносил с собой сладковато-приторный запах гниющих водорослей, разложения и чего-то ещё — острой, почти металлической ноты страха, что пропитала эту землю насквозь. Ноги вязли в чёрном, пузырящемся иле, который с каждым шагом издавал тихий, похожий на предсмертный хрип звук. Вода, ржавая и непрозрачная, местами подёрнутая радужной плёнкой разливавшегося мазута, доходила им до колен. Казалось, сама трясина была живым, враждебным существом, не желавшим отпускать тех, кто осмелился нарушить её мёртвый покой.

Кора шла впереди, её лицо было бледным и напряжённым. Она не смотрела под ноги — её вела та самая нить, что тянулась от её сознания к угасающему духу. Её пальцы сжимали странный амулет, который она сплела накануне из болотных трав и собственных волос — проводник, усиливающий связь.
—Левее, — её голос прозвучал приглушённо, едва разносясь в мёртвой тишине. — Здесь твёрже. Он... он зовёт. Но голос его слабеет. Эти твари... они всё ближе.

Эзра, шедший за ней, чувствовал каждую частичку скверны в этом месте. Его шрамы горели теперь не просто легким зудом, а настоящей болью, словно по ним водили раскалённой иглой. Он видел то, что было невидимо для других: чёрные, липкие энергетические щупальца, которые тянулись из глубин топи ко всему живому, пытаясь высосать силу. Он работал как живой щит, постоянно излучая вокруг себя мягкое, золотистое сияние, которое заставляло эти щупальца отступать, шипя и сворачиваясь. Но это стоило ему огромных усилий.
—Держись ближе ко мне, — хрипло сказал он Кооре. — Их становится больше.

Дед Захар замыкал шествие. Он шёл, не обращая внимания на хлюпающую под ногами жижу, его старые, проницательные глаза внимательно изучали окружающий пейзаж. Время от времени он останавливался, чтобы воткнуть в трясину заострённую палку, на которую был надет пучок засушенной болотной мяты и ольховой серёжки. Эти импровизированные «маячки» не только отмечали путь назад, но и создавали слабые точки чистоты в общем фоне разложения, на которые Кора могла опереться своим даром.

Тени с жёлтыми глазами не нападали открыто. Они materialized из тумана, возникая на несколько секунд — бледные, безликие пятна с парой горящих точек в центре, — и так же бесшумно растворялись. Но с каждым разом они становились плотнее, отчётливее. От них исходил леденящий холод, от которого замирала кровь в жилах и стыли лёгкие. Одна из таких тень возникла прямо перед Корой, и та, не выдержав, вскрикнула и отшатнулась, едва не упав в воду. Но дед Захар, не говоря ни слова, резко шагнул вперёд, плюнул через левое плечо и провёл в воздухе перед собой знаком, сложенным из большого и указательного пальцев. Тень отпрянула, будто получив ожог, и с шипением растаяла.

— Не гляди им в очи, дитятко, — пробурчал старик, поддерживая Коору за локоть. — Они душу через глаза вытянуть норовят. Ты на свой внутренний свет смотри, на ту ниточку, что тебя ведёт.

Путь становился всё опаснее. Местами они были вынуждены пробираться по скользким, шатким стволам упавших деревьев, которые уходили в трясину, словно мосты в никуда. Вода под ними кишела какими-то бледными, слепыми созданиями, которые лениво шевелили щупальцами. Эзра, чувствуя их пустотную природу, безжалостно выжигал их своим светом, и те с тихим писком исчезали, оставляя после себя лишь облачко чёрного ила.

Через несколько часов изнурительного пути туман перед ними вдруг поредел, и они увидели его. Одинокое, гигантское дерево, возвышавшееся посреди бескрайнего болота. Оно было мёртвым. Его кора облезла, обнажив древесину цвета пепла. Ветви, голые и скрюченные, словно кости великана, пронзали серое небо. Но в самом его основании, в огромном дупле, слабо теплился тот самый огонёк — тусклый, прерывивый, но всё ещё живой. Это и был дух места.

Но подойти к нему было невозможно. Вокруг дерева, на небольшом участке относительно твёрдой земли, кишела настоящая тьма. Десятки, сотни бледных теней с горящими жёлтыми глазами сновали туда-сюда, образуя живое, шипящее кольцо. Они не пытались проникнуть внутрь дупла — его, видимо, защищали остатки силы самого духа. Они просто ждали, терпеливо и методично высасывая из него жизнь, каплю за каплей.

Увидев это, Кора ахнула и прижала руки к груди.
—Он так слаб... — прошептала она. — Он почти не дышит. Мы опоздали?

— Нет, — твёрдо сказал Эзра, хотя его собственное сердце сжалось от жалости и ужаса. Его шрамы пылали адским огнём, но он стиснул зубы. — Мы пришли. И мы не одни. — Он посмотрел на деда Захара. — Дед, твои чары... можно ли создать коридор? Хотя бы на несколько минут.

Дед Захар оценивающе окинул взглядом толпу теней. Его лицо было непроницаемым.
—Можно попробовать. Но долго не продержу. Уж больно их много. И земля тут... мёртвая. Мало что даёт.

— Мне нужно лишь добраться до дерева, — сказала Кора, и в её голосе зазвучала сталь, которую они слышали редко. — Если я смогу прикоснуться к нему, я смогу поделиться с ним силой. Нашей силой. Силой дома.

Эзра кивнул.
—Я прикрою тебя. Постараюсь ослепить их, пока ты будешь работать.

План был безумным, но другого не было. Дед Захар начал готовить обряд. Он достал из своей котомки горсть соли, смешанной с растёртым в порошок серебром, и начал сыпать её на воду, начитывая старинный заговор — не шепотом, а громко и властно, его голос, хриплый от возраста, приобрёл неожиданную мощь. Соль, касаясь заражённой воды, шипела и вспыхивала крошечными голубыми искрами. Тени забеспокоились, их безликие «головы» повернулись в сторону старика.

— Теперь! — крикнул дед Захар.

Эзра выступил вперёд. Он собрал всю свою силу, всю боль, всю любовь к жизни, что была в нём, и выпустил её в виде ослепительной, золотой вспышки. Это был не луч, а настоящий световой удар, волна чистой, нефильтрованной энергии жизни. Тени, попавшие под прямой удар, взвыли — впервые издав звук, похожий на скрежет стекла по металлу — и рассыпались в прах. Те, что были по краям, отхлынули, ослеплённые и дезориентированные.