Лавка на Тихой улице

Глава 25. Припасы для пути в легенду

Решение было принято. Оно висело в воздухе тяжёлым, но неотвратимым колоколом, и каждый удар его — «идём», «рискуем», «долг» — отзывался в их сердцах одновременно леденящим страхом и странным, щемящим предвкушением. Они более не были просто защитниками своего угла. Им предстояло стать посланниками, целителями мира в самом широком смысле.

Подготовка к путешествию в легенду отличалась от сборов в болота. Тогда они брали лишь самое необходимое — прочную одежду, целебные травы, оружие. Теперь же им предстояло готовиться к неизвестному. К землям, которых нет на картах, к опасностям, которым нет имени.

Первым делом Марта углубилась в тетрадь Аглаи с новым рвением. Она искала не только рецепты, но и намёки. Упоминания о морских путешествиях, о климате южных морей, о растениях, которые можно встретить на пути. Она составила список трав, которые нужно было собрать, высушить и измельчить в особых пропорциях. Это были не просто лекарства. Это были концентраты их силы.

Она создала «Порошок Якоря» — смесь из лепестков календулы с их участка, щепотки земли из-под порога и золы от сожжённого дубового листа. Этот порошок, рассыпанный по кругу, должен был создать временное подобие их дома, маленький островок безопасности в чужом мире.
«Эссенция Света»— густой, золотистый сироп, настоянный на зверобое и мёде их пчёл, с добавлением нескольких капель их собственной крови — крови Хранителей. Он должен был поддерживать силы и служить мощным проводником их воли в чужих землях.
И самый сложный— «Бальзам Памяти Места». Для него потребовался сок их нового, гибридного ростка. Марта, с разрешения Эзра и Коры, осторожно срезала крошечный кусочек одного из изумрудных листочков. Из места среза выступила капля густой, переливающейся жидкости, пахнущей одновременно дубом, мхом и океанским бризом. Эту каплю она смешала с очищенным воском и маслом кедра. Бальзам предназначался для того, чтобы смазывать виски в моменты крайнего утомления или дезориентации — он должен был напоминать душе о доме, не давая ей заблудиться в чужих лабиринтах реальности.

Эзра тем временем работал над своим даром. Он понял, что его новая, двойная сила — ключ не только к исцелению, но и к усилению. Вместе с дедом Захаром они отобрали несколько предметов для предстоящего пути. Прочные посохи из ясеня, которые Эзра «заряжал» неделю, по несколько часов в день, вкладывая в древесину энергию устойчивости и прочности. Посохи стали на удивление тёплыми на ощупь, и, если приложить к ним ухо, можно было услышать тихий, ровный гул, похожий на шум крови в собственных жилах.

Он также работал с личными вещами. Кожаные плащи они пропитали особым отваром из коры и смолы, после чего Эзра провёл над ними руками, вплетая в материю просьбу — быть незаметными для враждебных взглядов, отталкивать воду и грязь. Это была тонкая, кропотливая работа, после которой он валился с ног, но плащи действительно изменились — цвет их стал глубже, а ткань — более упругой и живой на ощупь.

Дед Захар, не доверяя «книжным выдумкам», занимался своим делом. Он знал, что никакая магия не заменит крепкий узёл, острое лезвие и полный желудок. Он перебрал и смазал всё своём снаряжение, наточил топоры и ножи до бритвенной остроты. Но и он не мог игнорировать новые реалии. Из серебряных наконечников для стрел, оставшихся от деда, он выковал три небольших амулета — грубые, но прочные подвески в виде переплетённых дубового листа и тростниковой ветки, символизирующие их союз со Старцем Корней. Эти амулеты он попросил Эзра «благословить» — и тот, прикоснувшись к серебру, наполнил его тёплым, золотисто-зелёным светом, который намертво вплёлся в металл.

— Носить на шее, не снимать, — буркнул дед, вручая амулеты каждому. — От сглазу и прочей лихоманки. А ежели что — серебро всякую нечисть жжёт.

Но главной его заботой стало средство передвижения. Идти пешком через пол-мира было безумием. Нужна была лодка. Не утлая долблёнка для реки, а прочное, остойчивое судно, способное пережить шторм в открытом море.

Вместе с Эзра они отправились в дальнюю бухту, куда редко доходили даже самые отчаянные рыбаки. Там, на берегу, полусгнившее, лежало основание старого баркаса. Дед Захар, осмотрев его, расцеловал бы дерево, если бы не его природная сдержанность.
—Каркас цел! — объявил он. — Дуб, почерневший, но живой! Из него выйдет!

Работа закипела. Дни напролёт они проводили в бухте, заменяя сгнившие доски, конопатя щели смолой, добытой из местных сосен. Но это была не просто починка. Эзра, прикасаясь к обновлённому корпусу, вплетал в древесину просьбы — быть прочным, как скала, гибким, как тростник, и послушным, как живое существо. Дед Захар, в свою очередь, украшал нос лодки резным оберегом — фигуркой птицы с расправленными крыльями, в когтях которой был зажат тот самый гибридный листок. Лодку они назвали «Странник» — и имя это, казалось, сразу пристало к судну, сделав его своим.

Кора, тем временем, была занята самым тонким и самым опасным делом — установлением прочного контакта с духом-островом, которого она в своём сознании назвала Стражем Туманов. Она сидела в саду, держа в руках горшок с «Серебряным Языком», и вела безмолвные беседы. Она не просто слушала его зов, а задавала вопросы, стараясь выведать как можно больше об их цели.

— Город... почему он пуст? — мысленно спрашивала она.

Ответ приходил не словами, а потоком образов и ощущений. Она видела людей в белых одеждах, с лицами, полными спокойствия и мудрости. Видела, как они ухаживают за кристаллом, как поют ему странные, математически точные песни, поддерживая его сияние. И видела Тень — не сущность, а нечто иное, бесформенное и всепоглощающее, что пришло из-за края мира. Оно не атаковало. Оно... стирало. Люди не умирали. Они просто забывали. Забывали, кто они, зачем живут, как говорить, как дышать. Они замирали на месте, как статуи, и их разум растворялся в великом Ничто. Последние из уцелевших, те, кто был ближе всего к Кристаллу, успели погрузить его и себя в глубокий сон, чтобы сохранить хоть что-то, пока Тень не отступила, насытившись.