Лавка на Тихой улице

Глава 27. Безмолвные улицы Атлана

Берег, на который они вышли, был усыпан не песком, а мелкой, почти белой галькой, которая хрустела под ногами с тихим, стеклянным щелканьем. Воздух, чистый и холодный, обжигал лёгкие после влажной морской духоты. Перед ними вздымалась стена исполинских, темно-серых скал, испещрённая трещинами и поросшая у подножия приземистыми, корявыми соснами. Гигантский город казался отсюда, снизу, нарисованным на небе — нереальным и недостижимым.

— Подъём будет нелёгким, — констатировал дед Захар, окидывая взглядом крутой склон. — И тропы не видно.

— Нам и не нужна тропа, — тихо сказала Кора. Она стояла, закрыв глаза, её лицо было обращено к городу. — Он ведёт нас.

Она чувствовала его — тот самый низкий, вибрирующий гул, исходивший теперь не из моря, а из самой земли, из камней под ногами. Это было сознание Стража, духа Острова. Оно было повсюду, и оно направляло их, мягко подталкивая в нужную сторону, словно невидимая рука. Кора пошла первой, её ступни сами находили едва заметные уступы, обходили зыбкие осыпи. Эзра и дед Захар шли следом, напряжённые и внимательные.

Подъём занял несколько часов. С каждым метром воздух становился разрежённее, а вид — величественнее. Море лежало behind них, как ртутное зеркало, подёрнутое лёгкой дымкой. Наконец они достигли края плато. И город предстал перед ними во всей своей подавляющей реальности.

Это не были руины. Это была мумия. Величественные здания из белого, отполированного временем и ветром мрамора стояли незыблемо. Ни трещины, ни скола, ни признака разрушения. Улицы, мощённые идеально подогнанными плитами, были чисты и пусты. Фонтаны, застывшие в причудливых формах, хранили в своих чашах не воду, а лёд, чистый, как хрусталь. Всё было безупречно, совершенно и мёртво.

Тишина стояла абсолютная. Такой тишины они никогда не слышали. В их лесу всегда был шум — ветер, птицы, шелест листьев. Здесь не было ничего. Воздух не двигался. Их собственные шаги отдавались в этой тишине оглушительным грохотом.

— Ни мышей, ни пауков, ни пыли, — прошептал Эзра, и его голос прозвучал кощунственно громко. — Как будто время здесь остановилось.

— Оно и остановилось, — ответила Кора, её лицо было бледным. — Они всё заморозили. Чтобы сохранить. Но сохранили только форму. Жизнь ушла.

Они двинулись по центральному проспекту. По обеим сторонам высились здания с колоннадами, арками, изящными балконами. В некоторых были открыты двери, и, заглянув внутрь, они видели ту же картину: идеальную чистоту, расставленную изящную мебель, на столах — застывшие, покрытые инеем сосуды. И людей. Вернее, то, что от них осталось.

Они сидели за столами, стояли у окон, лежали на couches. Их одежды — лёгкие, белые ткани — были нетленны. Их лица, сохранившие тонкие, одухотворённые черты, были обращены в пустоту. Глаза, широко раскрытые, не видели ничего. В них не было ни ужаса, ни мира. Было лишь абсолютное, бездонное отсутствие. Они не были мертвы. Они были стёрты.

— Смотрите, — Эзра указал на группу фигур у фонтана. Двое взрослых и ребёнок. Взрослые сидели на краю, а ребёнок, девочка, казалось, замерла в момент, когда хотела бросить в воду камушек. Её рука была занесена, на лице — полуулыбка. И всё застыло. Навсегда.

От этого зрелища стало физически плохо. Это было страшнее любого разложения. Это была смерть души, оставившая после себя совершенную куклу.

Дед Захар перекрестился старым, забытым жестом, которого сам, наверное, не помнил.
—Царство нежити, — прохрипел он. — Ни рая, ни ада. Ничего.

Гул Стража в сознании Коры усилился. В нём читалась безмерная скорбь. Эти люди были его гостями, его друзьями. Он наблюдал за их расцветом и видел, как их постигла эта ужасная участь. И не мог ничего поделать.

«Сердце... в центре...» — пророкотал голос в их умах, направляя их.

Они шли дальше, глубже в город. Путь лежал к огромному, куполообразному зданию, возвышавшемуся в самом сердце Атлана. Его стены были не белыми, а сложенными из тёмного, почти чёрного камня, в котором мерцали крошечные, как звёзды, вкрапления кристаллов.

Вход представлял собой высокую арку без дверей. Внутри царил полумрак. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим озоном и статическим электричеством. Их шаги эхом отдавались под высоким сводчатым потолком.

И в центре огромного зала они увидели Его.

Сердце Атлана.

Оно висело в воздухе, под самым куполом, гигантский, многогранный кристалл, величиной с их дом. Изначально, должно быть, он был прозрачным, сияющим. Теперь же он был мутным, серым, как застывший дым. По его поверхности, от центра к краям, расходились чёрные, ядовитые трещины, словно кровеносные сосуды, несущие не жизнь, а смерть. От кристалла исходила зыбкая, болезненная вибрация, от которой звенело в ушах и сводило зубы.

— Вот он... источник сна, — прошептала Кора, чувствуя, как её собственный дар болезненно сжимается от близости этой искажённой силы.

Вокруг кристалла, на концентрических кругах, вырезанных в полу, сидели люди. Десятки людей в белых robes. Их позы были неестественными, застывшими в момент концентрации. Их руки были протянуты к кристаллу, на лицах — маски предельного усилия. Это были Хранители Сердца. Последние, кто пытался его спасти. Они вложили в него все свои силы, все свои души, чтобы стабилизировать его и погрузить в сон, остановив распад. И сами заснули вместе с ним, став живыми батареями, питающими умирающий кристалл.

Эзра почувствовал острейший приступ боли. Его шрамы запылали, будто их снова рвали теневыми когтями. Он видел не просто физический объект. Он видел гигантскую, умирающую энергетическую матрицу. Чёрные трещины были не просто повреждениями. Они были активны. Они пульсировали, выкачивая из кристалла свет, жизнь, память, и передавая её куда-то вовне, в ничто.

— Мы не сможем просто его «исцелить», как рану, — с трудом выговорил он. — Эти трещины... они живые. Они как паразиты. Сначала нужно остановить их.

Внезапно Кора вздрогнула и отшатнулась.
—Оно здесь! — выдохнула она. — Тень! Она не ушла! Она спит... внутри него!