Лавка неотправленых писем

Глава 1

Может быть, вы найдете свое письмо здесь.

***

Дождь в Эдинбурге не идет — он висит. Мелкая водяная пыль, которую ветер с залива Ферт-оф-Форт гоняет по Королевской миле, забиваясь в души. Местные не носят зонтов — Эллис Монро узнала это примерно через сорок секунд после того, как вышла с вокзала Уэверли.

Её лондонский зонт — красивый, с деревянной ручкой, купленный в «Либерти» в лучшие времена — вывернулся наизнанку у памятника Вальтеру Скотту. Памятник, похожий на ракету, застрявшую в готическом соборе, равнодушно взирал на её борьбу со стихией. Эллис попыталась сложить зонт и пошла так. Через три минуты волосы прилипли к щекам.

Чемодан на колесиках подпрыгивал на брусчатке Виктория-стрит, издавая звук, подозрительно похожий на недоумение.

— Почему я сюда приехала? Потому что вариантов не было, — ответила она то ли себе, то ли чемодану. — Почти не было.

Прохожий с собакой покосился на нее и ускорил шаг. В Эдинбурге к разговаривающим с багажом относились с пониманием, но предпочитали держаться на расстоянии, видимо.

Адрес, нацарапанный на клочке бумаги рукой агента по недвижимости, вел её вниз, в ту часть Старого города, где туристы редеют, а запах пивоварен сменяется запахом сырого камня и времени. Каннгейт. Ответвление в переулок. Еще одно. Дверь.

Она остановилась.

Это было не то, что она представляла, когда читала объявление «Коммерческое помещение с жилой мансардой, исторический район». В Лондоне «исторический район» означало высокие потолки, чугунные батареи и фикус в кадке за триста фунтов. Здесь это означало облезлую зеленую краску, дверной косяк, помнящий еще королеву Викторию, и витрину, заляпанную грязью так, будто её специально обстреливали из лужи.

Над дверью — выцветшая деревянная вывеска. Буквы едва угадывались: «Почтовые товары».

Под ковриком — именно так, как и было обещано, — лежал ключ. Коврик плетеный, с узором «добро пожаловать», что в данных обстоятельствах звучало как издевка. А ключ тяжелый, старинный, с бородкой, которой можно убить человека при должной сноровке.

Эллис вставила его в скважину. Повернула. Замок щелкнул с неохотой, будто его разбудили после обеда.

Дверь открылась. Внутри пахло холодом, пылью и чем-то сладковатым, почти забытым. Сургуч. Так пахло в кабинете её деда, который работал в архиве и хранил письма столетней давности.

Она шагнула внутрь. И сразу поняла три вещи.

Первая: отопления здесь не было с тех пор, как шотландцы перестали носить килты в снег, кажется.

Вторая: пауки освоили это помещение с энтузиазмом колонизаторов Нового Света.

Третья: это было дно. Настоящее. Без двойного смысла.

Она стояла посреди пыльного зала, с прилипшими к лицу волосами, сломанным зонтом в одной руке и ключом-убийцей в другой, и думала о Лондоне. О своем столе в бюро «Клейн и партнеры». О проекте реставрации георгианского особняка в Блумсбери — её проекте, который она вынашивала одиннадцать месяцев, ночами сверяя архивные чертежи. Который Отто Клейн, младший партнер и по совместительству главный мерзавец галактики, представил совету директоров как свой. «Эллис помогала с деталями», — сказал он, небрежно, как о стажерке, подающей кофе. А когда она попыталась возразить, выяснилось, что в документах везде стоит его подпись. Она была архитектором-реставратором, а не юристом. Она верила, что талант говорит сам за себя. Оказалось — сам за себя говорит только тот, кто умеет вовремя ставить подпись и вовремя подставлять других.

Её уволили «по сокращению». С формулировкой «не справилась с обязанностями». Никто в профессиональной тусовке не поверил, но никто и не заступился. Рынок тесный, Отто влиятельный, а правда — товар скоропортящийся.

Возвращаться в Лондон означало признать поражение. Признать, что Отто Клейн выиграл. Что она действительно была просто «подающей надежды девочкой».

— Ни за что, — сказала она в пустоту.

Где-то наверху скрипнула половица.

Эллис замерла.

— Эй? — её голос взлетел на полтона выше, чем хотелось бы. — Тут есть кто? Мистер Фрейзер?

Тишина. Потом — тяжелые шаги по лестнице. Медленные. С паузой после каждой ступени. Будто идущий не уверен, что следующая его выдержит.

Из темноты лестничного проема появился человек. Невысокий, сутулый, в сером кардигане, который видел лучшие времена примерно тогда же, когда и сам человек. Седые волосы зачесаны назад. В одной руке — трость с потемневшим набалдашником. В другой — кружка, от которой поднимался пар.

Он остановился на предпоследней ступеньке, оглядел её с ног до головы. Взгляд был цепкий, несмотря на возраст. Глаза — светло-серые, как вода в заливе на рассвете.

— Мисс Монро, я полагаю, — голос оказался неожиданно низким, с шотландской картавостью, проглатывающей окончания. — Агент сказал, вы приедете во вторник. Сегодня четверг.

— Поезда. Задержки. Зонт сломался, — Эллис не знала, зачем оправдывается перед незнакомцем в чужом кардигане.

Он хмыкнул. Спустился еще на ступеньку. Теперь она видела его лицо яснее: резкие морщины у рта, глубокие складки на лбу. Лицо человека, который много хмурился и мало улыбался.

— Малькольм Фрейзер, — представился он, не протягивая руки. — Живу наверху. Вам, стало быть, низ. И магазин.

— Я знаю. Я арендовала.

— Ещё одна дурочка с мечтой, — сказал он, констатируя факт. — Что будете продавать? Свечи ручной работы? Веганские круассаны? Или — постойте, дайте угадаю — винтажные открытки?

— Открытки, — сказала Эллис, слегка закатив глаза.

Он моргнул. Не ожидал попадания.

— Мои собственные, — добавила она. — Я рисую. Рисовала...

— Еще лучше, — он отхлебнул из кружки. Пахло не чаем — чем-то покрепче. — Художница. Ну, мисс Монро, добро пожаловать. Печка дымит. Крыша вроде не течет, если ветер с востока. Кран на кухне нужно очень осторожно, иначе он останется у вас в руке. Ванная — за лестницей. Вопросы?