Лавка проклятых вещей для попаданки

Месть за коробку

Старушка понизила голос, сделала таинственное лицо и приблизилась, как будто вокруг нас уже кружили невидимые уши.

– Так ведь это всё старая история… – протянула она, с явно садистским удовольствием от предстоящего пересказа. – Родовое, понимаешь? Проклятье-то. Его прапрапрабабка, говорят, увлеклась не теми книгами в молодости. Влюбилась она, мол, в тогдашнего герцога — знатного, холёного, надменного, как и положено. А он на неё — ноль внимания. Вот она и полезла к ведьме. А может, сама заклинания сочиняла, никто уже не скажет. Приворот, говорили, то ли сработал, то ли не очень, но цена у него была такая, что ого-го. Приручить — приручила, а вот проклятье на весь их род наложила. С тех пор мужчины в роду герцогов будто бы лишены способности чувствовать. Эмоции — только имитация. Влюблённость — пустая игра. Сердце — как сухой камень в овраге: вроде есть, а толку ноль. Так и пошло: каждый следующий герцог — холоднее предыдущего. Жесткий, как лопата зимой. Требовательный, равнодушный… И не к себе — к людям. Простому люду, вот нам, — будто мы мебель. Платит, правда, щедро. Но и требует так, что слуги сбегают, пятками сверкая. Не потому что плохо кормят — а потому что в доме как-то… не по-человечески. Пусто. Лаванда в коридорах, а запах — как в склепе.

– Да уж… – тихо выдохнула я, погружённая в размышления. – Отвела меня судьба…

Но, как ни старалась говорить себе под нос, старушка, конечно же, услышала.

– Что-что, милочка, ты сейчас сказала? – прищурилась она, наклонившись чуть ближе. – Что-то про судьбу? Неужто знакома с герцогом? Или просто чуйка у тебя хорошая?..

О, чувствую, мне ещё придётся быть очень осторожной в этой деревне.

– Говорю, странно это всё, – пробормотала я, задумчиво вглядываясь в узор на ближайшем пучке укропа. – Ну не вяжется. Если он и вправду такой холодный и расчётливый, как все о нём судачат, зачем тогда устраивать свадьбу в три обхвата и с фанфарами до небес? В городе уже толкуют, что празднество будет нешуточное, пышнее коронации. Подписал бы себе брачный договор с какой-нибудь племенной кобыл… – я слегка запнулась, – … ой, простите, со знатной невестой, и жил бы спокойно, как положено ледяному аристократу. Зачем такие траты, шум, толпа, пир горой? Это же совсем не в его стиле. Совершенно не рационально.

Старушка вскинула брови так высоко, что те, казалось, попытались скрыться в складках платка.

– Так ты и этого не знаешь? – изумлённо воскликнула она, округлив глаза так, что в них можно было бы разглядеть целую сцену деревенского театра. – Так ведь говорят: проклятье с него можно снять! Поцелуем. Но не простым, а поцелуем истинной любви.

Что?! Погодите-ка... Мне это не послышалось? Или она только что заговорила голосом волшебной феи из анимационного мультфильма?

– Поцелуем? – уточнила я, уже на грани хохота, прищурив глаза, словно пыталась разглядеть подвох.

– Ага, – кивнула старушка, ни капли не смутившись. – Самым что ни на есть настоящим. Чистосердечным, с любовью в сердце и искоркой в глазах.

– Истинной любви… – повторила я, и сдерживать весёлую дрожь уже не было смысла. Смех вырвался, лёгкий, ироничный, почти весёлый.

«Ох, Лирейн, сестрица моя дорогая… Теперь в твоих губах — буквально — судьба целого проклятого герцогского рода. Постарайся, красавица, от души!»

Я едва не хохотнула вслух, представляя, как моя утончённая, капризная Лирейн с надутыми губками и взглядом «я-ваша-королева» пытается изобразить нежное чувство к человеку, которого в глаза не видела.

Мысленно я послала ей луч поддержки и саркастическое подбадривание: «Давай, сестрёнка, очаровывай, спасай, целуй. Чем меньше проклятий останется в этом мире — тем мне проще дышать среди своих хулиганистых грибов и ворчливого зеркала».

– Ну и дела… – протянула я вслух, не то чтобы особо к кому обращаясь.

– То ли ещё будет, – отозвалась старушка с загадочной улыбкой. – Завтра, как отыграет свадьба, поглядим. Авось, в этот раз повезёт герцогу. Может, и вправду найдёт ту самую.

Я приподняла бровь:

– Вы всерьёз думаете, что истинная любовь способна родиться за день церемонии? Они ведь даже не встречались. Только на портретах друг друга видели. Это же не роман, а фарс.

Только я произнесла это, как поняла — сболтнула лишнего. Бывает же. Слова слетели с языка легче, чем надо было. Особенно учитывая, что простая «новенькая хозяйка лавки» по идее не должна знать, кто с кем виделся и в каком формате. Я осеклась, прикусив язык и глядя в сторону, будто изучала, из чего сделан ящик с морковкой.

Старушка, конечно, не была наивной тыквой. В её взгляде промелькнула хитрющая искринка, будто она только что сложила пару улик в голове и почти подошла к разгадке. Но, к моему облегчению, расспрашивать дальше не стала. Лишь пожала плечами, притворно задумчиво буркнув:

– Кто знает? В жизни всякое случается. Бывает, один взгляд — и будто всю душу насквозь видишь. А бывает — годами живёшь, и всё мимо. Так что не зарекайся, девонька.

На этой философской ноте наша беседа закончилась. Старушка Белла, только под занавес представившаяся, словно бы специально отложила это до самого прощания, всучила мне котомку — и не одну, а три, каждая с продуктами добротными и тяжёлыми, будто в них скрыт годовой запас выживания. Я стояла, перегруженная и ошарашенная, как бык на ярмарке, когда она ещё и подмигнула:

– А с завтрашнего дня я тебе передачки носить буду. Продукты, новости, советы по жизни. А ты, милая, взамен — поболтай со мной чуток. Дело нехитрое. Мне с тобой, гляжу, душевно. Да и поговорить ты умеешь складно. А что до твоих тайн… – она склонила голову и хмыкнула, – старушка я, но не дура. Но язык — как сундук под замком.

Мило. Очень мило. И немного жутко. Потому что Белла, сама того не зная, уже подобралась опасно близко к моей главной тайне.

Опасно близко к правде о том, что я вовсе не просто городская девушка с неудачной карьерой. А та самая старшая дочь графа, что воскресла как-то уж слишком вовремя. И которую должны были уже похоронить — но, увы, она предпочла жить… и не выходить замуж за проклятого.