Лавка Снофф (издана!)

ГЛАВА 2

В кабинете верховного магистра горел камин, тени прыгали по кожаным креслам, по залитым дождём витражным узорам окон, по золочёным томам библиотеки.

– «…грубо норушила тайну сновидений, что привело к стыду, позору и протчим пре-не-преятным послетствием», – дочитал жалобу магистр. – Святые небеса, ну и грамотеи у нас при дворе… Но сути дела это не меняет.

Он отложил свиток с жалобой и побарабанил пальцами по столу.

– Ну-с, мастерица Снофф, что скажете в своё оправдание?

Снофф  смиренно пожала плечами. В огромном кресле она чувствовала себя бабочкой под лупой учёного.

– Ничего. Это нелепая случайность, и я сама не могу поверить, что допустила…

– Что допустили раскрытие тайны сновидений. А я напомню строчки из клятвы, которую вы приносили: «…и пусть лучше я потеряю правую руку, чем раскрою доверенную мне тайну сна, ибо…»

– «…ибо нет, не было и не будет ничего сокровеннее сна». Я помню, дядя, – вздохнула Снофф, – и оправдаться мне нечем.

Мастер Люциус снял очки и из сурового верховного магистра Гильдии сновидений превратился в родного и домашнего дядюшку Лу. Он сокрушённо покачал головой.

– Послушай, Лисёнок, я знаю тебя лучше, чем ты сама, – проговорил он тихо. – Ты будешь винить себя больше, чем все остальные, вместе взятые, и это для тебя самое суровое наказание. Будь моя воля, я просто отпустил бы тебя с миром. Но есть правила гильдии.

«Лисёнок, – подумала Снофф с горечью. – Чуть что, называет меня лисёнком, как в детстве».

– Знаю, не маленькая, – пробурчала она, забираясь с ногами в кресло.

– Вряд ли совет гильдии лишит тебя звания мастера. Но и прощения не жди. У тебя, девочка моя, достаточно завистников даже среди старших магистров. Кое-кто, – Люциус усмехнулся в бороду, – до сих пор не может забыть, как ты заткнула его за пояс на выпускном экзамене... А кое-кому кажется, что я засиделся в кресле верховного магистра. Скорее всего, они потребуют, чтобы тебя лишили права на работу. На год или два… Или запретили работать в столице.

– Ну и пожалуйста, – обиженно фыркнула Снофф. – Уеду на море. В Тафос. Там тепло…

– Не лги себе, Лисёнок. Мы оба знаем, что с твоим талантом в провинции ты заскучаешь. Я добьюсь, чтобы наказание заменили штрафом в пользу пострадавших. И это всё, что я могу для тебя сделать. Прости, но помочь деньгами не смогу: каждый скажет, что ты откупилась моим золотом, и тогда плакало моё кресло магистра, а сместят меня – достанется и тебе. Придётся самой выложить кругленькую сумму.

– Штраф я заплачу, – повеселела Снофф, – клиентов у меня много, есть кое-какие сбережения в гномьем банке…

Горько усмехнувшись, дядюшка Лу позвонил в бронзовый колокольчик.

– Марк! – позвал он.

На пороге, листая бумаги, появился секретарь.

– Выз-зывали, маги… – юноша поднял голову и подавился последними буквами. Каждый раз, встречая Снофф в гостях у верховного магистра, он отчаянно смущался и, пламенея ушами, ронял из рук всё, что в них оказывалось. Дядюшка прятал улыбку в пушистые усы, а Снофф картинно закатывала глаза. Впрочем, сегодня им обоим было не до шуток.

– Марк, принеси-ка документы по делу мастера… Как его звали? Кримерс? Крамерс?

– К-крамремс, сэр.

– Точно, Крам… Вот этого вот. Совсем память дырявая стала…

Через минуту секретарь, споткнувшись возле кресла Снофф, положил на стол магистру листок с сургучной печатью и исчез.

– На, полюбуйся. Недавно в твоём любимом Тафосе был похожий случай, и вот сумма, которую пришлось уплатить местному мастеру… – дядя протянул документ мастерице. Её брови стремительно поползли вверх.

– Сколько-сколько?! – всхлипнула Снофф, не веря своим глазам. – Но…

– …и умножь на два, всё-таки у нас столица, – с сочувствием добавил дядюшка Лу.

Верховный магистр ошибся только в одном: сумму штрафа пришлось умножить не в два, а в три раза. Снофф заглянула в Алмазный банк («Наши сейфы крепче стали!»), уточнила у сердитого гнома-кассира, сколько золота скопилось на её счету. После чего заперлась в лавке, сварила какао покрепче, упала в любимое кресло и схватилась за голову. Денег отчаянно не хватало, уплатить штраф нужно было в течение месяца. Не хватало, даже если продать лавку и переехать в дешёвую гостиницу на окраине, – ведь для работы Снофф нужны лишь тихая комната да удобное кресло. И тогда ей, лучшему мастеру столицы, остаётся одно: наняться подмастерьем к другому мастеру сновидений. Или забыть о любимой работе на год, а то и два…

– Ясного дня, мастерица, – раздалось над самым ухом.

От неожиданности Снофф подпрыгнула в кресле, чашка слетела с подлокотника на пол и разлетелась вдребезги, залив ковёр дымящимся бурым пятном.

– О, прошу прощения, – отступил на шаг нежданный посетитель, – не хотел вас напугать. Я пришлю чистильщика, ковёр приведут в порядок.

– Не стоит, – махнула рукой Снофф, пытаясь успокоить дыхание. – Это махтанский ковёр, он не впитывает грязь. Я… не слышала, как вы вошли.

Она с подозрением покосилась на колокольчик, но тот висел на своём обычном месте, а на двери болталась табличка «Закрыто». «Готова поклясться, что запирала на ключ, – подумала Снофф. – Совсем рассеянной стала с этими заботами…»

– Я хотел бы заказать у вас не совсем обычный сон, – продолжал незнакомец.

Снофф рассмотрела его внимательней. Обычно за те несколько шагов, что посетитель проходил от двери до стойки, где ожидала мастерица, она уже успевала понять, какой сон придётся покупателю по вкусу. Этот же немолодой незнакомец в широкополой шляпе, дорогом, но неброском дорожном камзоле, с непроницаемо чёрными глазами и загорелым лицом, был каким-то… другим. И говорил он с чуть заметным акцентом, как путешественник, много лет проживший вдали от дома.