Лавка забытых снов

Глава 1. Лавка на Сонной улице

Саша

Сон ушел от меня еще до рассвета, оставив после себя только горький привкус кошмаров и тяжесть в груди.

Лежу в постели и слушаю, как за окном начинается новый день — где-то скрипнула калитка, прошуршали шаги по мокрой листве, пробормотал что-то сосед, выгуливающий собаку.

Привычные звуки обычного утра в тихом переулке, где стоит моя лавка. Звуки жизни, которая продолжается, несмотря на то, что я провела очередную ночь в объятиях страхов.

Простыня под спиной влажная от пота — след очередной битвы с призраками, которые приходят ко мне каждую ночь.

Это были все те же образы: темный лабиринт без выхода, голоса, которые зовут меня по имени, но когда оборачиваюсь — никого нет.

И всегда в самом конце — бабушка, которая медленно растворяется в тумане, как бы я ни пыталась удержать ее за руку.

Поворачиваюсь на бок и смотрю на старые часы на прикроватной тумбочке — стрелки показывают пять утра.

Еще два часа до того, как нужно открывать лавку, но я знаю, что больше не засну. Никогда не засыпаю после таких снов — слишком боюсь, что они продолжатся.

За стеной слышится мерное тиканье старых часов — тех самых, что висели здесь еще при бабушке.

Их звук раньше успокаивал меня, напоминал о стабильности, о том, что время течет размеренно и все будет хорошо.

Теперь каждое тиканье отсчитывает часы до следующей ночи, до новой встречи с кошмарами.

Встаю и босиком иду к окну. Переулок Сонной улицы просыпается медленно — не то что шумные центральные улицы с их утренней спешкой.

Здесь люди никуда не торопятся, здесь время словно течет по своим законам. Вон старый фонарь у входа в парк все еще горит, хотя небо уже начинает светлеть.

Дворник Семен Иваныч неторопливо подметает тротуар, время от времени останавливаясь покурить.

Дождь за окном моросит тихо, почти незаметно — тот самый, который может идти часами, не принося облегчения, только добавляя меланхолии.

Капли стекают по старому стеклу неровными дорожками, искажая мир снаружи. Иногда мне кажется, что и я смотрю на жизнь через такое же искаженное стекло — все размыто, не совсем настоящее.

Надеваю халат и спускаюсь по узкой лестнице в лавку. Здесь еще царит полумрак, пахнет вчерашними травами и воском от свечей.

На полках рядами стоят флаконы со снами — моя работа, моя ответственность, мой крест.

Каждое утро я спускаюсь сюда и превращаюсь из Саши, которая боится спать, в Сашу, которая помогает засыпать другим.

Морфей встречает меня сонным мяуканьем. Он лежит на своей любимой подушке у камина — единственное живое существо в доме, которое может позволить себе роскошь спокойного сна.

Рыжая шерстка взъерошена после сна, один глаз еще закрыт, но он уже знает, что настало время завтрака.

— Доброе утро, солнышко, — шепчу я, поглаживая его за ушком. — Хорошо спал? Хоть один из нас ведь должен высыпаться.

Он мурлычет в ответ и потягивается, показывая белый животик. Завидую ему — этой простой кошачьей способности просто спать, не тяготясь вопросами и не боясь того, что приснится.

Наверное, коты видят сны о мышках и теплых подоконниках. Ничего страшного или болезненного.

Кормлю кота и иду на кухню, чтобы поставить чайник. Вода булькает и шумит — звуки, которые стали частью утреннего ритуала.

Пока она нагревается, возвращаюсь в спальню и снимаю старый фланелевый халат — он согревал всю ночь, но для работы не подходит.

Достаю из шкафа любимый теплый свитер молочного цвета — мягкий кашемир, который бабушка подарила на день рождения три года назад.

К нему — длинную вязаную юбку коричневого цвета и уютные шерстяные колготки. Простая, домашняя одежда, в которой чувствуешь себя защищенной.

Одевшись, открываю шкафчик с травами. Для себя всегда завариваю ромашку с мятой — простой состав, который должен успокаивать нервы.

Помогает мало, но хотя бы создает иллюзию заботы о себе.

Завариваю чай и возвращаюсь к окну с дымящейся чашкой в руках. Морфей следует за мной, устраивается на подоконнике между горшочков с травами.

Лаванда, мята, розмарин — каждое растение я выращиваю сама, в маленьком садике за лавкой.

Бабушка говорила, что травы, выращенные с любовью, работают сильнее купленных. Не знаю, так ли это, но традицию поддерживаю.

Делаю глоток чая и чувствую, как тепло разливается в груди. По крайней мере, тело реагирует на заботу, даже если душа остается холодной.

Ромашка правда немного успокаивает — не кошмары, но хотя бы дрожь в руках.

За окном мир становится все более четким по мере того, как рассветает. Мимо прошла тетя Клава с авоськой — наверняка идет на рынок за свежими овощами.

Она всегда встает рано, говорит, что в молодости привыкла и теперь не может просыпаться позже шести утра.

А я встаю рано, потому что не могу спать вообще. Разные причины — один результат.

Переулок медленно оживает. Кто-то выгуливает собаку, кто-то спешит на работу, прикрывшись зонтом от мелкого дождя.

Допиваю чай и начинаю готовиться к рабочему дню. Сначала нужно зажечь свечи для атмосферы.

Людям нравится приходить в место, которое отличается от обычного мира, где есть тайна и уют одновременно.

Лаванда, ромашка, сандал — запахи, которые настраивают на нужный лад.

Протираю флаконы мягкой тканью, проверяю этикетки. Все должно быть идеально — люди доверяют мне свой сон, самое интимное, что у них есть.

Не могу позволить себе небрежность.

Подхожу к двери и переворачиваю табличку с «Закрыто» на «Открыто». Под ней, золотыми буквами на темно-синем фоне, написано «Лавка забытых снов».

Признаться, раньше меня всегда немного удивляло это название.

Почему это «забытых» снов, если мы наоборот помогаем сон вернуть?

Бабушка объяснила мне это название так: «Люди не рождаются с бессонницей, внученька. Они забывают, как спать спокойно — из-за стрессов, потерь, страхов.