Лавка зелий попаданки

15. Лавочка зелий

Я взялась за работу на следующий день — как только восстановила силы.

Сначала люмия. Я высушила ее так, как было велено. Разложила цветы в тени, на деревянной доске, застеленной холстом. Сверху накрыла сеткой, чтобы не слетели. Затем принялась за квейну. С ней дело пошло быстрей: в ступке растерла листья, залила их горячей водой, подогрела до “легкого пара” и дала настояться. Получилось зелье мутно-зеленого цвета с горьким запахом, будто бы из вареной коры.

Заметки старого лекаря были лаконичны, но информативны: “Варить быстро. Можно в виде настоя. Терпкая. Не переборщить — дает головокружение”.

Получившийся настой я разлила по пустым склянкам и подписала.

С шельварой я провозилась куда дольше — варка мха, как оказалось, требовала времени. И терпения. Он пускал слизь, дурно пах, шипел, как рассерженная кошка, и дважды заставил меня чихнуть так, что я чуть не опрокинула котел.

Хорошо, что эти зелья были достаточно просты, и мне не требовались алхимические приспособления, оставшиеся в лечебнице. Ничего, кроме ступки и котла. А то представляю себе ехидные замечания Теодора…

Я на миг зависла с пипеткой в руках, глядя перед собой. Поймала себя на том, что глуповато улыбаюсь. Тряхнула головой. О чем я вообще только что думала?

Закипевшая шельвара напомнила о себе, с настойчивостью разъяренного быка вскидывая крышку котла. Ойкнув, я помчалась к ней.

К счастью, все мои старания (и страдания) оказались не напрасны. Отвар получился светло-голубым, с легким зеленым отливом и запахом сырого камня. Его можно было пить, разбавляя водой. Помогал от першения в горле и укреплял легкие.

Проверю на себе — я как раз немного покашливала после ползания по росе. А все эта ранняя пташка по имени Бенедикт…

Когда я закончила, за окном уже темнело. На столе стояли три пузырька — мои новые зелья. Результат не чар, а внимательности, толики настойчивости и упрямой веры в то, что я справлюсь.

Странно или нет, но это было еще приятнее, нежели исцелять землю от яда, пропитавшего ее. И дело не только в неприятных ощущениях. Просто тот дар изначально принадлежал не мне, а Эльзе. Умению же создавать зелья я планомерно училась сама. Это было моим собственным достижением.

Я прижала пузырьки к груди, на миг задержав дыхание. Я выбрала путь, где сила заключалась в знании.

Это все, конечно, прекрасно, вот только полученные зелья мне нужно было кому-то сбывать. Хорошо бы, конечно, приобрести свою собственную лавочку, но… где на это взять денег? Или принимать людей прямо здесь?

Я решила посоветоваться с Теодором. И момент, кажется, выбрала самый подходящий! А может, во мне и впрямь проснулась ведьминская интуиция?

Теодор сидел за столом и что-то записывал на листке бумаги. При виде меня, переступившей порог лечебницы, он оживился. По какой-то неведомой причине меня это обрадовало.

— А я как раз думал закрыть лечебницу пораньше, чтобы навестить тебя.

— Тебе только дай повод пораньше улизнуть, — хмыкнул Бенедикт, важно восседающий на спинке стула.

Впрочем, недолго — уже через мгновение в него полетел скомканный и сложенный в шарик лист. Лобовой атаки Бенедикт избежать сумел, вовремя вспорхнув в воздух.

— Ты бросился в меня бумажным шариком? — с оскорбленным видом спросил он.

— Я просто проверял твою реакцию, — невозмутимо отозвался Теодор. — Стареешь, рефлексы начинают сдавать.

Бенедикт возмущенно встопорщил перья.

— Старею?! Да я столь же порывист и стремителен, как и тогда, когда был птенчиком и еще не был твоим фамильяром. Счастливое было время!

На слове “птенчик” я подавилась воздухом. Закашлялась, привлекая к себе внимание обоих мужчин… Ну, если так можно сказать.

— Ты хотел мне что-то сказать? — вернула я беседу в прежнее русло.

Или просто меня увидеть? Я мысленно дала себе щелчок по лбу. Не так больно, но все равно отрезвляюще.

— Да, — встрепенулся Теодор. — Один из жителей, Гарольд, чем-то отравился…

— Чем-то, — фыркнул Бенедикт. — Стряпней его жены.

— Я сказал ему, что таки болезни не лечу…

— Кто бы сомневался, — фыркнула уже я.

Теодор смерил меня утомленным взглядом. Несколько преувеличенным, надо сказать.

— Вы дадите мне договорить или нет?

Я вскинула руки, словно сдаваясь.

— В общем, я решил дать Гарольду твое зелье. У него в запасах все равно ничего такого не было, иначе бы он ко мне не пришел…

— Наивный, — негромко вставил Бенедикт.

— Так что особенно выбирать ему не приходилось. В общем, Гарольд купил у меня зелье за пару медяков, а сегодня явился свежим, как огурчик! И таким же порывистым и стремительным, как Бенедикт, когда он был птенцом.

— Теперь вечно будешь мне это припоминать? — проворчал фамильяр.

Теодор ответил ему ослепительной улыбкой. Что, надо полагать, означало “да”.

— А как ты объяснил, где взял это зелье? — спросила я.

Они эффективны и полезны, будучи свежими, и в обычных условиях хранятся недолго — если, конечно, сделаны не на спирту.

— Ну, я сказал, что оно изготовлено по записям Гревена.

Я уперла руки в бока.

— И, конечно, ты не сказал, что изготовлено оно мной.

Теодор потер кончик носа.

— Как-то возможности не подвернулось.

— Нет, вы только посмотрите на него! Ты украл мою минуту славы! — возмутилась я.

Считаю, что имела на это полное право. Однако торжество, переполняющее меня, вытесняло все остальное. Первое же мое зелье сработало! Может, у меня и правда талант?

— Ну, теперь ты можешь сказать, что у тебя есть и другие зелья, — бойко сказала я, вынимая из наплечной сумки три пузырька.

Честно говоря, мне не очень хотелось продавать их через Теодора. Однако, сдается мне, даже если я открою лавочку в доме Агаты, так просто ко мне никто не пойдет. Подобного рода репутация нарабатывается годами, а у жителей Уэстхолла есть возможность обратиться как к странствующим аптекарям, так и столичным лекарям.