Лавка зелий попаданки

19. Слезы Грибного Короля

Почему-то в дневнике Гревена не было ничего о том, что квейна при правильном приготовлении с использованием особых ингредиентов обладала таким же эффектом, что и чары истины, которыми владел Теодор. Или любой другой целитель.

Призывая эти чары, они могли как бы просматривать (читай, сканировать) человеческий организм, благодаря чему видели раны и различные проказы. Но распространялось это и на другие объекты окружающего мира, не обязательно живые. Например, на проклятую землю, отголоски магии или… тайники.

Да, можно было пригласить Теодора исследовать мой дом… Но делать этого мне, признаться, не хотелось. Во-первых, иногда и его становилось слишком много. Большую часть времени (когда ему не было лень) он сочился ехидством и сарказмом, вечно переругивался с Бенедиктом и соревновался в остроумии со мной.

Кроме того, занятая делами в лавочке и вне ее, я никак не могла выкроить время, чтобы как следует привести в порядок дом. Он больше не пугал меня своим жутким видом, как это было в самый первый мой день в Уэстхолле. Однако он по-прежнему хранил следы запустения… И как Агата только в нем жила?

Так что я решила совместить приятное с полезным и самой немного побыть магом истины. Разве это справедливо, что мне доступна лишь та сила, которой я почти не пользуюсь? Да и она служит лишь для очистки ядовитой земли. Очень увлекательно, спасибо.

И если квейна у меня была, а еще одну траву, благодаря чарам скоророста, я могла вырастить в самое ближайшее время, то достать другие ингредиенты было не так-то легко.

Первые в алхимической книге назывались “Слезами Грибного Короля”. Я уже успела надумать себе бог весть что, пока не добралась до описания. Оказалось, таинственные слезы — это конденсат, образующийся на шляпках редких светящихся грибов, которые росли глубоко в корнях древних деревьев. И, надо полагать, далеко не в каждому лесу.

Считалось, что грибы впитывали в себя истории, шепот и магические следы, оставленные существами, живущими под землей. Жаль только, там ничего не говорилось о том, что это за существа. Зато были примерные ориентиры, которые помогли мне понять, где именно искать эти грибы.

Но… мне нужна была помощь. И возможных помощников у меня было два.

— Ни за что, — не отрываясь от книги, зевнул Теодор. — Не люблю всю эту вашу…

Он растер воздух в пальцах вскинутой руки, как человек, который мучительно пытается подобрать нужное слово.

— Природу? — вскинув брови, предположила я.

Теодор звонко щелкнул пальцами.

— Точно.

Я недоверчиво фыркнула. Он это серьезно? Возникало ощущение, что воспитывался Теодор не просто в столице, а в какой-нибудь башне, из которого и носа не казал.

Честно говоря, я успела уже себе напридумывать, как он будет сопровождать меня, словно верный рыцарь или благородный принц… Да, я та еще фантазерка.

Так что моим рыцарем и принцем на ближайшие несколько часов стал Бенедикт. Между прочим, не самая худшая участь. Собеседник из него прекрасный, но главное его достоинство — он хорошо видел с высоты.

С легкостью добившись от него согласия мне помогать, я вскинула голову и прошествовала к двери.

— Многое теряешь, — с достоинством сказала я.

— Ага, — пропел Теодор, утыкаясь обратно в книгу.

Вечерний лес встретил нас прохладными объятиями. В прошлом городская жительница, я вдруг ощутила себя здесь… как дома. Кажется, во мне заговорила суть природной ведьмы. Это определенно не только маркер принадлежности к определенной ветви магии, не просто ярлык или описание моих способностей… Это состояние души.

Я стояла на опушке леса, полной грудью вдыхая восхитительно влажный, землистый воздух. Каждая травинка, каждый порыв ветра или его слабый шепот в кроне отзывались во мне. Сила пульсировала в венах, связывая меня с этим местом неразрывными узами.

Бенедикт, моя пернатая тень, лениво описывал круги над головой.

— Долго ты будешь стоять? — поинтересовался он.

— Эй, у меня тут экзистенциальное озарение!

— Чего?

Я вздохнула.

— Ничего. — Описывать философскую концепцию сове (даже говорящей) было выше моих сил. — В книге сказано, что светлячки кучкуются у тех деревьев, которые нам нужны. Так что они — что-то вроде ориентира.

Бенедикт молча спикировал вниз и исчез в сумраке под пологом леса. В ожидании него я прохаживалась вдоль опушки с магической лампой в руках. Несмотря на то, что она давала очень ровный и яркий свет, одна бы я вечером в лес ни за что не сунулась.

Даже сейчас мне было немного не по себе, хотя я знала, что Бенедикт где-то рядом.

Через несколько минут он вернулся ко мне.

— Светлячки, говоришь? Да тут весь лес ими усыпан! Но я нашел место, где они… э-э-э… кучкуются.

— Отлично, — приободрилась я. — Веди!

Продираясь сквозь лес, вскоре я набрела на небольшую поляну, усыпанную мерцающими точками — светлячками. Однако я не видела никаких древних деревьев и, уж тем более, каких-то особенных грибов. Но стоило мне выбраться с поляны, я увидела мерцающий сияющий шлейф, ведущий куда-то вперед.

Судя по всему, светлячки и впрямь указывали путь к роще Грибного Короля. Ну, не проверю — не узнаю!

По мере того, как я продвигалась вглубь леса, ощущение единения с ним становилось все сильнее. Я чувствовала пульсацию древней природной магии под землей, там, где корни деревьев впитывали в себя истории минувших веков. Вдохновленная и взбудораженная этим ощущением, летела вперед едва ли не быстрее Бенедикта. Неважно, что на лес уже опускалась ночь. Здесь я, природная ведьма, могла чувствовать себя в полной безопасности.

Вскоре показались, вероятно, те самые древние деревья. Моим глазам открылась роща, сплошь состоящая из них. Огромные, искривленные корни деревьев уходили в землю, словно щупальца гигантского спрута. И на каждом из них — гроздья светящихся грибов.

Они мерцали мягким светом, призрачным голубоватым сиянием. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы и чего-то… потустороннего.