Лавочка мадам Фуфур. Технари-колдуны

Дракон в доме. День первый

Дальше всё произошло быстро: поддельные документы на право иметь дракона (спасибо отличному блоку печати на базе), наши подписи как новых владельцев, подпись работника Ярмарки как ответственного лица. Краткая инструкция по кормёжке и содержанию. Несколько неуклюжих попыток рыжей драконихи сбежать от дрессировщика, зашедшего в вольер. Усыпляющий укол для упрощения транспортировки. Деньги с чипа на чип. Поводок из рук в руки. Перемещение. И вот мы втроём на узком балконе-козырьке перед окнами в нашу квартиру.

Я любил подолгу стоять здесь, высоко над городом и любоваться на серебристо-стальную ленту монорельса и первые вечерние огоньки. Дышать резким ветром с привычным городским запахом металла и далёкого асфальта. Слушать, насвистывая, как за стеклянной стеной Веник грохочет в кухне или роняет книги. Думать о будущем. О том, как когда-нибудь у меня будет такой же дом — обязательно на высоте, на перекрёстке десяти ветров. Но рядом будет уже не напарник, а…

Но в этот раз было, конечно, не до мечтаний. Как-никак, мы привезли новую жиличку…

И всё-таки пару секунд мы молча наслаждались, вдыхая такой чистый и свежий после острого духа Ярмарки воздух. А затем забрались внутрь — сначала, сняв сигнальные импульсы, влез я, затем Веник впихнул дракониху, а потом перепрыгнул через подоконник сам. Вот мы и дома.

***

У нас оставалось ещё несколько часов, прежде чем наша новоприобретённая питомица очнётся от усыпляющего укола.

Дело в том, что далеко не у всех покупателей есть возможность провешивать перемещения. Обычно предполагается длительная транспортировка купленного дракона монорельсом или специальным зоо-фургоном; для этого драконов и усыпляют — чтоб не буянили дорогой. В нашем случае перемещение заняло секунду, но лишнее время сна было на руку: пользуясь форой, мы бросились отмывать дракониху, чтобы вместе с новообретённой жиличкой в квартиру не проник стойкий запах Ярмарки или, что хуже, драконьи вши.

Отскребать спящего питомца — то ещё удовольствие. Хотя было в этом и что-то интригующее: дракониха сонно пофыркивала в пене, вроде бы даже улыбалась, а мы с Венькой тёрли её двумя огромными щётками, вылив в ванную все шампуни, какие только нашли. Для верности я капнул в воду из холодного матового флакона, который мне когда-то дарили. От этого наша крохотная ванная наполнилась ароматом морского бриза, можжевельника и сливы — чудный букет мужского парфюма для спящей ручной драконихи.  

Когда мы взялись её сушить, ожидаемо выяснилось, что никакие тепловые импульсы дракониху не берут. Пришлось вытирать тушку полотенцем, а с ажурным гребнем на хвосте мы справились с помощью бумажных салфеток. Морду осторожно протёрли мягким фланелевым рукавом старой вениковой пижамы.

После всех банных процедур выяснилось, что дракониха вовсе не ржаво-рыжая, а просто рыжая и даже оранжевая.

— Ну прямо апельсиновая, — устало сказал Веник, усаживаясь на пол напротив нашей спящей красавицы. Пока мы уложили её на снятый с дивана плед, но на Ярмарке нас предупредили, что в будущем придётся озаботиться специальной пожаропрочной подстилкой. За этим, как и за другими вещами драконьего обихода, мы собирались отправиться завтра — сегодня оба порядком утомились, да и дракониха до сих пор спала.

— Думаю, всё будет ладушки, — уверенно сказал я. — Предлагаю поужинать, ополоснуться и спать.

— Зачем ополаскиваться? Стать мокрее тебе точно не грозит.

Я оглядел свои закатанные рукава, тёмные от влаги, и брюки, насквозь пропитанные водой. Пощупал влажную шевелюру.

— Эх. Видимо, не ополоснуться, а выжаться. Чур, я первый в ванную.

— Иди-иди.

Какой сговорчивый нынче Веник, благодарно думал я до тех пор, пока не зашёл в ванную и не понял, что после драконьей бани ещё убираться и убираться…

***

Мы поужинали гречкой с курицей, залитой сливками и бульоном, выпили чаю, щедро сдобрив его сгущённым молоком, и, как следует проветрив комнату, улеглись спать. Дракониху пока оставили на том же пледе, только метнули под него по-быстрому немного упругого сконцентрированного воздуха, чтобы ей спалось мягче.

При этом ни с того ни с сего в голове полыхнула странная, яркая картинка: поезд, туман и растерянная девушка, сидящая около рельсов. Я помотал головой, прогоняя видение. Мда, пора начать высыпаться… С сомнением спросил:

— Как думаешь, надо её укрыть?

Веник осторожно коснулся драконихи где-то в районе крыльев:

— Она горячущая. Думаю, не стоит.

— Ну ладно…

И всё-таки не вынесла душа поэта: я содрал с окна лёгкую вуаль занавески, наскоро вытянул из неё пыль, освежил (за окошком очень кстати накрапывала мягкая морось) и, тут же высушив, накинул на дракониху. Та пофырчала, перевернулась, помесила лапами в воздухе и успокоилась.

Уснули.

***

Проснулись мы с Вениамином одновременно: рефлекс напарников.

В кухонной части нашей квартиры-студии что-то шуршало и светилось. Пока мы молча пялились друг на друга, послышался треск разрываемой бумаги. Затем воцарилась тишина, а после раздалось отчётливое чавканье.