Лавочка мадам Фуфур. Технари-колдуны

Ракушка и её ракушонок

Подруга Катарины-Женевьевы пропуском на ВВ — то есть на внешние выходы — не обладала и пробиться в мир, где пропала Ракушка, не смогла. А вот Катарина-Женевьева справилась с этим без проблем, и дальше пошло как по маслу: драконы, как и многие другие существа, гораздо лояльней относятся к женщинам, нежели к мужчинам. Катарина ушла у лес и через четверть часа вернулась — без Ракушки, но с улыбкой на лице.

— Поздравляю, папаши!

— Чего?

Кажется, мы совсем извелись от тревоги и страха. В небе вот-вот покажутся истребители, поблизости — очаг пространственных блоков, мы — в ожогах и ожидании, дракониха обезумела и спряталась в лесу. А Катарина улыбается!

— Вы теперь папаши!

— То есть?..

— Вы думали, ваша дракониха потолстела от галет?

— Она что?.. Она… того?..

— Да-да, — ухмыльнулась Катарина. — У вас теперь маленький дракончик и молодая мамочка.

Где-то грохнуло. Не исключаю, что в моей голове.

— Где она? — первым опомнился Веник. — Надо быстрей уходить отсюда!

— В лесу. Придётся подождать. Первые часы драконы никого не пускают к своим детёнышам.

— Но мы же папаши! — серьёзно возразил Веник.

Катарина вздохнула. Я нетактично расхохотался.

— Так вот почему она так на нас огрызалась… Вень, ты как?

Друг пощупал брови, осторожно коснулся век.

— До свадьбы заживёт. Что будем делать? Сколько нужно ждать?

— Хотя бы пару часов.

— Спасибо, Катарина! — с чувством поблагодарил я, обеими руками сжимая её смуглую ладонь. — Мы вас выдернули, так неудобно… Да ещё в этот опасный мир… Как нам вас благодарить?

Катарина-Женевьева снова улыбнулась — не мне, Венику. И немножко чопорно ответила:

— Не стоит благодарности. Вениамин уже во второй раз дарит мне чудесный прецедент для кандидатской.

Веник не растерялся.

— Катарина, не соблаговолите обсудить детали прецедента за чашкой глинтвейна?

Кажется, это лобовое приглашение на свидание. И это высокопарный Веник, на второй-то встрече! Но она уже глядела на него весёлыми глазами.

 — Вы мне помогите Ракушку с детёнышем отсюда вытащить. А потом — хоть куда, — слегка раздражённо вмешался в идиллию я. Они переглянулись — уже в какой-то отдельной реальности, куда не попасть по пропуску — и синхронно кивнули.

— Детёныша заберёте домой? — деловито спросила Катарина.

Я тоскливо оглянул мрачный предвоенный мир. Задумался. Вздохнул.

Ракушка точно указала на местную деревеньку, а значит, придётся сюда вернуться, и не раз. Как же быть с мелким дракончиком — постоянно таскать его за собой?

— Нет, — наконец твёрдо сказал я. — Отдадим его в фешенебельный драконий приют.

Так мы и поступили. А потом Ракушка начала плакать по ночам, и мы, бородатые брутальные мужики, не выдержали и махнули рукой: будь что будет. Берём обратно. Будем таскать с собой, лишь бы Куша не ревела.

***

— Изверги мы какие-то, — бормотал Веник по дороге. — Сначала у неё этот почесун дурацкий был… Потом этот суженый, дурак иллюзорный, исчез… Потом загоняли бедную дракониху в Край Мира… Потом ребёнка её проворонили… А родился — отобрали… Тони, а, Тони, ты об это думал?

— Думал, — буркнул я. — И предпочту этих раздумий не повторять.

— Изверги мы изверги… — простонал Веник.

— Дураки мы дураки, — пребывая в своих мыслях, согласился я.

— Технари мы технари…

— Ну хватит уже, стонотала.

— И ты заткнись.

Мы сосредоточились и переместились точно к воротам драконьего приюта.