Лазетт - маленькая ведьма

Глава 8. Ученье через нехотенье

Так или иначе, с этим делом было покамест покончено. Оставалась еще одна задача — куда менее приятная для юной транжиры. Эдмонд взял бумагу и карандаш и принялся нечто чертить… Девочка с опаской поглядывала на него.

Если бы она умела читать то, возможно, не была бы так удивлена, когда Эдмонд принес ей точно такой же лист бумаги, карандаш и тонкую книгу. Под внимательный взгляд мужчины, девочка раскрыла книгу и замерла от удивления. В ней были картинки! Да такие большие и красивые, что было сложно отвести от них взгляд.

А еще там были буквы. Много букв. Они то стояли по одиночке, то вместе, то через какую–то странную палочку… Лазетт с мольбой подняла глаза на Эдмонд, но тот был непреклонен. Не зря он весь прошлый вечер искал этот букварь в своей библиотеке! Ему даже пару раз по неосторожности прилетело книгой по голове! И теперь после всего пережитого им он был обязан хотя бы попытаться научить ее чтению и грамоте. Причем «попытаться» он собирался весьма и весьма основательно.

Девочка внезапно подскочила с места и убежала в комнату. Ту самую, которую выбрала для себя. Эдмонд видел из зала, как малышка подошла к прикроватному сундуку и достала из него книгу. Это была книга старушки. Ни девочка, ни Эдмонд не посмели нарушить данное старой женщине обещание и забрали ее собой.

Вернувшись, девочка вновь села перед раскрытой книгой и положила рядом еще одну. Она будто бы сравнивала их. Каково же было удивление, когда в старых и практически выцветших картинках она увидела точно такие же, как в книжке Эдмонда! Легкая улыбка вновь на мгновение показалась на лице Лазетт. Это ведь надо было так совпасть! Взгляд Лазетт снова упал на цветные картинки. Быть может, все окажется не так страшно?

Но нет. Все оказалось страшно и даже хуже, хотя казалось бы — куда хуже.

Свеча перед ней уже изжила треть своей жизни, а злополучный букварь уже порядком надоел. За прошедшие два часа она не сдвинулась с мертвой точки — первых двух страниц. Да, яркие и красивые картинки манили к себе, притягивали взгляд, но вместе с этим Эдмонд настоятельно советовал — хотя Лазетт это воспринимала как прямой приказ — на чистом выданном ей листе бумаги повторять эти же слова. Письменно. И при этом проговаривать каждую букву, каждый слог.

И вот это уже было сродни пытки. Такие простые действия вызывали большие сложности. Почему — Эдмонд искренне недоумевал. Он ведь не трехлетнего ребенка учит, в конце–то концов. Однако результат, пусть и настолько плачевный, тоже результат.

С тяжелым вздохом мужчина сообщил, что Лазетт теперь будет заниматься этим каждый день. Девочка сначала не поверила его словам, даже попыталась разжалобить мужчину, но потерпела неудачу. В плане учебы Эдмонд был непреклонен, справедливо полагая, что подобные знания непременно понадобятся ей в будущем. С ними ей будет гораздо проще, чем без.

Подобное решение было основано на его личном плачевном опыте, когда ему приходилось получать эти знания самостоятельно, по крупицам. У него не было учителей, и из–за этого все становилось сложнее. Лазетт же обучит он сам, чтобы девочке было проще.

После того, как Лазетт узнала, что ужин им принесла какая–то женщина, девочка попыталась отвоевать себе право готовить для них еду и убираться. Одним словом, следить за домом. Эдмонд слегка сопротивлялся подобному решению, считая, что взваливать всю заботу о доме на ребенка — непростительно. Если нужно, он наймет служанку — средства позволяют подобное, но Лазетт настаивала этого не делать. Объясняла, что дома этим занималась именно она, и ей это будет только в радость.

«Хочет быть полезной», — догадался мужчина, сдаваясь под чужим напором. Да и помимо учебы, которую он ей сегодня навязал, ей нужно будет чем–то еще заниматься. Плюс — это будет экономия денег, а значит, их можно будет потратить на что–то необходимое.

А еще девочка отвоевала себе в комнату зеркало. То самое, что видела на втором этаже. На справедливое возмущение Эдмонда, что могла бы выбрать себе другую комнату, ответила, что в ней слишком большая кровать. Логику в этих словах мужчина не уловил, но зато вспомнил, как вчера это прокомментировала девочка, и предпочел не развивать эту тему, перенося зеркало в другую комнату.

Понемногу Эдмонд даже стал склоняться к мысли, что надо становиться строже с девочкой, не позволять ей подобных шуток в его сторону. Он даже пообещал себе, что обязательно начнет поступать так с завтрашнего дня.

Однако его уверенность в этом пошатнулась, когда Лазетт, будто почувствовавшая перемену в настроении мужчины, повернулась к нему и со слабой, едва заметной улыбкой поинтересовалась, чего бы он хотел на завтрак.

Эдмонд мысленно застонал. Кажется, ему будет куда сложнее с ней, чем он думал изначально.