Лазетт - маленькая ведьма

Глава 13. Легкие нотки предательства

Стукнуться коленом обо нечто в темноте было очень неприятно, практически больно. А еще очень неожиданно и громко, и это несмотря на все попытки «прощупать» путь руками. В тишине даже собственное дыхание казалось очень громким, что уж говорить об этом небольшом столкновении. Лазетт аккуратно коснулась рукой этого предмета, чтобы обойти. Гладкий и прохладный — первая же мысль пришла о каком-нибудь ящике. На ощупь оказалось, что внутри он полый.

«С острыми углами», — мелькнула мысль у девочки, когда она чуть не поранилась, ощупывая предмет. Нужно было сохранять осторожность, что само собой разумеется, если бредешь в темноте. Только вот никакая осторожность не спасет, если ты натыкаешься в темноте на темное нечто.

Стоило Лазетт обойти ящик, как откуда-то спереди послышались тихие голоса. Один был точно мужской, а пол второго девочка не смогла определить. Они постепенно приближались, и один из них показался девочке знакомым. Это оказался голос друга учителя! Как же его там звали… Герхард? Герберт? Герман?

«Ай, не так уж это важно», — решила для себя девочка. Гораздо сильнее её интересовали другие вопросы. Что он здесь делает?

Лазетт постаралась как можно аккуратнее пройти обратно и спрятаться в ящике. Стенки ящика неприятно холодили спину и ногу девочки, которой ей пришлось прислониться к одной из стенок. Уверенности в том, что она сумеет там поместиться, не было, но Лазетт хотя бы попыталась. И удача в этот раз улыбнулась.

Зачем она вообще прячется и не проще ли спросить у друга учителя, где сам Эдмонд, — подобные мысли в голову девочке не приходили. Ей почему-то казалось, что она находится сейчас там, где не следует. И спрятаться — было самое правильное в подобной ситуации.

Несмотря на то, что голоса приближались, разобрать слов все равно не получалось. Вместе с приближающимися шагами появились какие-то другие посторонние звуки, похожие на клацанье маленьких коготков.

Лазетт постаралась вжаться в заднюю стенку ящика, чтобы ее точно не заметили. Голоса стали разборчивей, и девочка смогла услышать обрывки фраз:

— …не успел поговорить с ним… Не знаю, он непредсказуем…

— …девочка?

— Тихоня. Проблем с ней у нас не будет, — в голосе мужчины была слышна явная уверенность.

О чем речь, Лазетт пока не понимала, но все равно напряглась, сосредоточившись на голосах. И, судя по всему, идут они прямо сюда, а это было очень и очень плохо.

— Он её обучает?

— Насколько я знаю, нет, — уже не так уверено произнес мужской голос. Помолчав с минуту, добавил: — Когда мы разговаривали в последний раз, он даже ученика брать не хотел.

— Но эту девочку все же взял, — ни то простая констатация факта, ни то подтверждение своих собственных мыслей.

— Там была странная история, — стал рассказывать мужчина, но был нагло прерван.

Помимо голосов и цокота маленьких коготков появилось нечто похожее на рычание. В наступившей тишине его был отлично слышно. Лазетт напряглась в своем укрытии. Подкрадывалось неприятное тревожное чувство. Только высунуть хотя бы нос наружу было страшно.

Цокот маленьких коготков с каждой секундой было слышно все лучше и лучше, а рык — пугал.

На полу виднелся маленький кусочек света, как раз со стороны голосов. Он осветил грязную и местами пошарпанную стену перед укрытием девочки, точно такой же пол, явно переживающий не лучшие времени, и слегка само «укрытие». Стенки ящика были похожи на металлические, но сказать наверняка было невозможно. Слабая надежда, что эти люди пройдут мимо, практически не согревала. Лазетт казалось, будто все внутри нее заледенело от страха.

— Думаешь, тут кто-то есть? — насторожено спросил мужской голос, но на него тут же шикнули.

Вместо этого к убежищу девочки явно кто-то приближался, и тянуть дальше было невозможно. Либо Лазетт сейчас останется здесь и позволит себя обнаружить, и, кто знает, что с ней сделают за случайное подслушивание. Либо она прямо сейчас выскакивает из своего убежища и несется со всех ног в ту сторону, откуда пришла, к спасительной двери.

Набравшись смелости, Лазетт выскочила из ящика, неудачно задела угол и поцарапала руку, и бросилась, что есть сил, на выход. За ней тут же помчалось «нечто», звонко цокая когтями об пол и страшно рыча. Пусть девочка и не видела это существо, своим поведением оно напомнило ей собаку. А оказаться растерзанной собакой Лазетт не хотела точно.

Голоса людей опять становились неразборчивыми, казалось, будто кто-то из них кричит. Для Лазетт сейчас подобное не имело никакой важности. Единственная мысль в голове была — это «бежать!». Звук биения собственного сердца был оглушительно громким.

Бежала она достаточно долго, — как показалось девочке. Страшные звуки за спиной смелости и внимательности не добавляли, поэтому Лазетт почти с разгона врезалась в дверь. Покачнувшись, девочка все-таки не удержала равновесие и бахнулась на попу, тут же подскакивая и выскальзывая на улицу. И тут же зажмурить глаза.

Стоило прислониться спиной к двери с наружи, как изнутри в нее нечто врезалось и даже, как девочке показалось, завыло. Глаза слепило. Причем слепило настолько, что Лазетт не могла их нормально открыть. Слишком белый снег, до рези в глазах, отражал от себя солнце, не позволяя двинуться хоть куда-то подальше отсюда.

В дверь позади вновь нечто ударилось или толкнуло, и Лазетт, через «не могу» и слезящиеся глаза, пришлось заставить себя оторваться от двери и помчаться к выходу на главную улицу. Этот маленький закуток, в котором она была, становился странным опасным для нее местом.

На бегу вытирая глаза, Лазетт буквально ощущала, как замерзает чуть влажная кожа вокруг глаз. Правда, сейчас это были мелочи.

Двух не совсем трезвых мужчин, к ее радости, здесь больше не наблюдалось, и Лазетт смогла без препятственно выбежать на людную улицу и затеряться в толпе. Людей на улице было куда больше, чем утром, да и внимания на одиноко идущую куда-то девочку уже никто не обращал.