Лазетт - маленькая ведьма

Глава 16. О чем же ты думаешь?

Это было близко. Других слов подобрать не получается. Эдмонд уже не первый десяток минут прокручивает в голове сегодняшний день, благо, он уже подходит к концу. Но от воспоминаний все равно потряхивает. Еще слегка, и вино начнет выплескиваться из бокала.

Необходимо взять себя в руки, срочно. Он взрослый мужчина, в конце концов, знал, на какой риск шел, когда покинул дом и использовал магию на улице. Практически перед самым носом у инквизитора.

Это было не просто близко, это было опасно близко. И все закончилось хорошо.

Лазетт в порядке, он тоже, инквизитор не почувствовал ничего. Все было превосходно. Только Эдмонда все равно глодали сомнения. На таком расстоянии инквизитор не мог не почувствовать магию! Их же наверняка этому дрессируют, как собак каких-нибудь.

Вкус вина безвкусной водой осел на языке. Он не так часто позволял себе выпить, но сейчас это казалось ему необходимо.

Что вообще происходит с ним в последнее время? Очертя голову бросаться в пожар, будто так и надо, после использовать магию на улице, как само собой разумеющееся.

Эдмонд допивает бокал вина и тянется за бутылкой, но после замирает с вытянутой рукой. Стоит ли сейчас продолжать пить?

Лазетт напугана, наверняка. Одна в незнакомом городе, замерзла и слишком взволнована встречей с инквизитором. Вряд ли он ей угрожал — он бы не позволил себе подобное средь бела дня на улице, полной народу — так что поводов для беспокойства быть не должно.

Дверь с тихим шорохом открылась, и на пороге появилась Лазетт с тазом в руках. Клубившийся пар подсказал, что там горячая вода, но зачем?

Девочка подошла ближе, аккуратно удерживая таз за ручки. Заметив, как ей тяжело, Эдмонд поднялся подхватить посудину, но Лазетт его уже ставила на пол.

— Не хотите погреть ноги? Ваши сапоги были мокрыми изнутри, — стесняясь смотреть в глаза мужчине, произнесла девочка. Ей наверняка было стыдно не только за свой поступок, но и за все доставленные не удобства. Разумеется, встречу с инквизитором она тоже восприняла как свой собственный промах.

Эдмонд сдержано кивнул, и девочка пододвинула таз ближе к нему. Интересные идеи приходят к ней в голову — сам Эдмонд о таком способе согреться и не подумал он. Однако вина все же налил. Будет греться двумя способами сразу.

Лазетт бросилась помогать раздеваться, но Эдмонд сразу пресек подобное. Напомнил девочке, что она может помогать по дому, но не должна прислуживать ему. Ответом ему послужил сдержанный кивок.

Ситуация абсурдна. Девчонка явно чувствует свою вину и хочет как-нибудь ее исправить.

Лазетт стояла, не зная, куда себя деть и не следует ли ей уйти сейчас.

— Сильно испугалась? — спросил мужчина, заставив девочку вздрогнуть. То ли его вопрос прозвучал слишком громко, то ли девочка о чем-то задумалась.

Лазетт покачала головой. Эдмонд прекрасно видел, что девочка врет, но не стал ничего говорить. Сама сознается. Опустив ноги в таз, мужчина был готов застонать от удовольствия. Поистине, гениальная идея!

— Ну-с, я слушаю.

Пригубив бокал с вином, произнес Эдмонд. Хотелось бы уже услышать, что произошло сегодня. Из-за чего он, как малолетний пацан, бегал по улицам города в поисках девчонки.

И что вообще происходит?

Лазетт не торопилась с ответом, стыдливо переминалась с ноги на ногу и пыталась подобрать правильные слова. Которые не находились. От этого становилось страшно.

— Я хотела…

Девочка старалась смотреть куда угодно, но не на Эдмонда. Жгучий стыд окрасил её щеки и ушки в алый цвет. Грудная клетка её быстро вздымалась. В тусклом свете ламп было не понятно, собирается ли она заплакать.

Эдмонд станет чувствовать себя злодеем, если она заплачет. Да что там, ему уже казалось, что он сделал нечто нехорошее.

— Вы так внезапно стали уходить из дома, — все-таки Лазетт не выдержала чувства вины. По щекам покатились первые слезы. — Я всего лишь хотела узнать, куда вы так внезапно все время уходите…

Эдмонд сделал еще один глоток вина, не сводя глаз с девочки. Всем своим видом показывая, что слушает очень, очень и очень внимательно. По телу разливалось приятное тепло, и делать что-либо еще не хотелось совершенно. Только сидеть здесь и потягивать винишко. Эх, это было бы чудесно.

Речь Лазетт из-за рыданий совсем перестала быть разборчивой. Девочка стояла, вытирала слезы рукавом и все равно пыталась оправдать хоть как-то свой поступок. Единственное, что Эдмонд все же сумел понять среди этих всхлипываний, это «вы же мне все равно не рассказали бы». И в этом девочка, как ни странно, угадала. Вряд ли он рассказал ей, куда и зачем отлучается, потому отчасти понял её желание проследить.

Только лишь отчасти. Во всем остальном это продолжало быть поступком, за которым должно последовать наказание. Эдмонд понимал, что обязан сегодня наказать её, чтобы впредь подобного не происходило, вот только… Наказать за что? За то, что проявила интерес? За то, что заставила его волноваться? Или за то, что случайно привлекла к себе внимание инквизитора?

Ни одна из этих причин не была поводом для наказания. По крайней мере, так считал Эдмонд. Неожиданно в голову пришла интересная мысль. Если он не может найти достойную причину для наказания, пусть её озвучит сама девочка. Ну, чем не выход?

Вода в тазу уже остыла, и Эдмонд без сожалений вытащил из воды ноги и поставил их прямо на ковер. Лазетт, заметив это, принялась искать тряпку или нечто похожее, но мужчина её остановил.

— Иди сюда, — мягко попросил Эдмонд, отставив бокал, но девочка все равно сжалась. Ожидая, когда её начнут бранить нехорошими словами и не спеша исполнять просьбу. Однако, брани всё не было, и Лазетт сделала неуверенный шаг к креслу.

Дождавшись, когда Лазетт, будто пугливый зверек, подойдет к креслу, Эдмонд усаживает её на свои колени и обнимает. Девочку все еще душат рыдания, и прежде, чем приступать к воспитательным мерам, ей следует слегка успокоиться.