Лазетт - маленькая ведьма

Глава 27. Последнее утро сожалений

В это утро Лазетт проспала. Разумеется, у неё не было четкого режима, когда спать или вставать, но она взяла на себя обязанность готовить в доме Эдмонда. А это значит, завтрак должен быть приготовлен вовремя.

Когда с готовкой было покончено, время приближалось к полудню. Лазетт ждала мужчину на кухне, но тот всё не спускался. Это было подозрительно. Вдруг с ним что-нибудь случилось? Например, снова болезнь проявилась или еще чего. Если так случилось, то ему наверняка нужна её помощь!

Эдмонда не оказалось ни в его кабинете, ни в библиотеке. Дом был пуст и тих. Это слегка расстраивало. Лазетт видела Эдмонда не больше пяти раз за два дня. Ей было откровенно скучно. Заниматься грамматикой тоже не хотелось, это было всё еще сложно для неё. Можно было поискать в огромной библиотеке какую-нибудь книжку с картинками, но это может занять много времени… А, в прочем, что ей еще делать? Ту, про фей, она давно уже прочитала, хотелось чего-нибудь новенького.

Книжка с картинками, как и предполагала Лазетт, нашлась далеко не сразу. Картинок было много, но почти ни одна из них не понравилась. Какие-то маленькие грязные человечки не привлекали внимание. На них были большие уродливые шляпы, а ручки с большими когтями. Просто фу. Не то, что феи в прошлой книжке. Такие красивые, хоть и маленькие совсем. А какие у них были нарисованные крылья! Загляденье! Вот если бы у неё были такие же…

Настойчивый стук в дверь заставил Лазетт вздрогнуть от неожиданности. Мечтательный настрой тут же испарился. К Эдмонду до этого никто не приходил, кроме его друга Генри. Что делать? Пойти открыть или сделать вид, что никого дома нет? Лазетт растерялась.

Стук повторился, и в этот раз он показался девочке громче и нетерпеливее. А вдруг там кому-то нужна помощь? Эдмонд ведь рассказывал, что его до сих пор иногда вызывают на дом…

Лазетт поднялась с кресла и неуверенно подошла к двери. Если человек на улице покажется ей подозрительным, она точно не откроет дверь! А когда придет Эдмонд, опишет ему посетителя. Вдруг он его знает.

Девочка ожидала увидеть за дверью кого угодно, но никак не человека в форме инквизитора. И что теперь делать? Не открыть уже нельзя. Стоит только приоткрыть дверь, как незнакомец сам насильно её открывает и входит в дом. Лазетт испугано отступает, собираясь спрятаться где-нибудь. И зачем вообще она пошла к двери? Лучше бы сделала вид, будто никого нет! Входная дверь с тихим щелчком закрывается.

— Стоять.

Всего одно слово, но этого хватило, чтобы Лазетт замерла на месте. Ослушаться инквизитора было очень страшно, и девочка решила делать всё, что он говорит. Где-то внутри теплилась надежда, что этот человек пришел спросить как у неё дела. Глупо до невозможности.

— Где хозяин дома? — грубо произнес мужчина, преодолев в пару шагов расстояние между ним и девочкой. Лазетт отрицательно покачала головой.

— Я не знаю, но его здесь нет, — протараторила Лазетт, отступая еще на шаг. Господи, этот мужчина пугал её уже одним своим видом.

— Значит, ждем. А после ты пойдешь со мной.

Инквизитор прошел на кухню и сел за стол. Девочка пошла следом, представляя, насколько сильно может разозлиться этот человек, если она попробует сбежать. И почему она должна идти с ним? Она больше месяца не использовала магию…

Лазетт совсем ничего не понимала, а спросить было страшно. Пришлось тихонько занять соседний стул и ждать возвращения Эдмонда. Он всегда ей помогал, так что и в этот раз наверняка тоже сможет!

Что-то из её мыслей наверняка отразилось в её эмоциях, потому что незваный гость усмехнулся, взглянув на её волнующееся лицо. И ничего не сказал.

Лазетт все-таки решила попытать счастье и спросить, почему она должна будет пойти с ним.

Инквизитор не отвечал, и чем дольше они сидели в тишине и ждали Эдмонда, тем меньше у неё оставалось надежды получить ответ.

— Маленькая ведьма. Обольстительница. Отродье дьявола.

Медленно произнес инквизитор, даже не взглянув на неё. Зато Лазетт смотрела на него во все глаза. Что он такое говорит?

— Ничего не понимаю, — прошептала девочка. Однако больше она не произнесла ни слова, боясь разозлить мужчину. Он, конечно, выглядел невозмутимым, но кто знает, о чем он думает на самом деле. Эмоции умеет скрывать прекрасно.

Время текло очень медленно. Минуты растягивались будто часы, а Эдмонд всё не приходил. А вдруг он вообще не придет? Нет-нет-нет, он должен, обязан прийти домой! Вот наверняка сейчас тихонечко скрипнет дверь и в коридоре появятся знакомые шаги, а после, уже ставший практически родным, голос объявит, что он дома… Как же она ждет этого момента!

В коридоре действительно раздались шаги, но Лазетт заставила себя сидеть на месте. Одного только взгляда на инквизитора хватало, чтобы понять: он не потерпит её самовольных поступков. Лучше она продолжит сидеть тут.

Эдмонд был в шоке. Это всё, что могла бы сказать Лазетт, взглянув на его лицо. Это-то и понятно! Никто не ожидает вернуться домой и застать в нем инквизитора. А еще девочка была готова поклясться, что впервые за всё время их знакомства, она не видела Эдмонда разозленным. А еще очень усталым. Это было видно по теням под глазами.

Инквизитор поднимается с места, а Лазетт отчего-то сжимается. Кажется, будто этот человек может сделать что-нибудь плохое уже только за то, как Эдмонд себя ведет. И ведь наверняка сделает, если её опекун не перестанет вести себя как… Как хозяин своего собственного дома?

От внезапной тяжелой руки на плече девочка вздрагивает, но не шевелится. Это ведь всего лишь рука, ничего страшного не происходит, — пыталась убедить себя она, но выходило не очень хорошо. Страх стал опутывать её сильнее, стоило чужой руке сжать её плечо. Не слишком крепко, девочка догадывалась, что инквизитор мог бы запросто сделать ей по-настоящему больно, если бы захотел сейчас, но даже так — это было неприятно.

Эдмонд идет к ней, и от этого сердце Лазетт было готово выпрыгнуть от радости. Рука, сжимающая плечо, исчезла, и девочка позволила себе вздохнуть с облегчением. Лишь на время. Потому что когда инквизитор вырвал руку из захвата Эдмонда, девочка буквально почувствовала, что гость сдерживается, чтобы не навредить. Хотелось броситься ему на руку, чтобы он этого не сделал. Страшно стало за Эдмонда. Он ведь может пострадать из-за нее! А это последнее, чего она хотела бы.