Лазоревый мундиръ lv: Тенеткач

Глава первая, в которой все цветет

Когда Герман вышел из вагона, то первое, что он почувствовал, это то, какой здесь воздух – теплый и полный ароматов, которые не перебивает в полной мере даже паровозный дым. Это было приятное ощущение, но сперва Герман от него болезненно поморщился. На секунду ему вспомнилась душная, наполненная сладким запахом жара Реликвария. Воспоминания были еще слишком свежи. А ведь именно от этих воспоминаний он уезжал. Может быть, лучше было уехать куда-нибудь на север, в Финляндию?

Однако в Финляндии у Германа никого не было, сюда же, на холмы Грузии, его настойчиво звал князь Шервашидзе, и Герман решился, тем более, что и петербургские знакомцы настоятельно советовали ему отдохнуть.

Доехал он с комфортом. Транскавказская железная дорога связала Тифлис с Ростовом всего несколько лет назад, и поезда здесь ходили новенькие, быстрые и удобные. Некоторое время поезд шел через тоннель, который был пробит под Большим кавказским хребтом. Говорили, что генеральный подрядчик Атанесян, с которым Герман был шапочно знаком, нанял графа Черского, чтобы тот прорубил магическим образом тоннель в скале. Но говорили об этом шепотом, а сам граф, наверное, вызвал бы на дуэль всякого, кто стал бы вслух распространяться, что купец нанял его для проведения работ.

В толпе на вокзале Герман сразу разглядел озиравшегося молодого человека, своего примерно ровесника, смуглого, стройного и с отпущенными, но пока еще небольшими усиками. Тот тоже Германа быстро узнал – по мундиру, конечно же – и махнул ему рукой.

– Добро пожаловать в Тифлис! – сказал молодой человек, протягивая Герману руку. – Дядя бы рад был вас сам встретить, да сами понимаете: там столько дел сейчас, праздник вот-вот начнется и гости уж съезжаются.

Разумеется, праздник князь устраивал не в честь приезда Германа, а по случаю своего юбилея.

Прямо у выхода из вокзала их ждала черная новенькая коляска, Шервашидзе-младший ловко вскочил в нее, и лошади зацокали копытами по брусчатке старинного города, направляясь к выезду.

– Скоро таких колясок здесь уже не будет, – весело проговорил племянник. – Впрочем, пардон, я не представился. Ираклий.

– Рад познакомиться, – ответил Герман. – Но отчего же не будет? Куда же они денутся?

– Очень просто, – сказал Ираклий, развалившись на мягком сидении коляски. – Вы разве не знали? Дядя и его компаньоны ведут сейчас исследования, которые позволят воссоздать гномий самоход. А со временем и усовершенствовать. У него есть компаньон из Баку, где добывают нефть. Вы ведь знали, что самоходы ездят на фракции нефти?

– Мне кажется, гномий самоход – очень громоздкая машина, – проговорил Герман. – Не уверен, что это будет хорошая замена коляске.

– О, разумеется, нет! – Ираклий улыбнулся. – Но ведь самоход – это машина для рытья тоннелей, да еще и бронированная. У нас же будет просто повозка с двигателем, без брони, вот увидите, она будет легкой и удобной. Особенно быстрой, наверное, не будет, но лиха беда – начало.

– И скоро ли можно будет увидеть?

– Надеюсь, что скоро, хотя столько препонов… Между прочим, в том числе, и от вашего же ведомства! Приезжали тут буквально на днях двое, говорят: без разрешения комиссии нельзя подобное внедрять. А комиссия уже третий год разбирается: не опасное ли изобретение? Нет ли в нем вредных социальных последствий? И всегда-то так.

– А не пробовали как-нибудь… этак… договориться? – осведомился Герман.

– Ах, если бы дело было только в этом! – всплеснул руками Ираклий. – Вот, говорят, Атанесян, когда строил железную дорогу, то полтора миллиона у него ушло на этакие… договоренности. Но здесь другое: дело действительно небывалое, и никто из чиновников не хочет брать на себя ответственность, даже и за деньги. А ну как его величество разгневается? Тогда ведь никакие деньги не спасут. А его величеству, говорят, докладывали, да он ответил как-то неопределенно, а потом и вовсе ему стало не до нас, грешных. Вот и встало дело: ни тпру, ни ну.

– Боюсь, я здесь вряд ли помогу, – Герман развел руками. – Нет у меня возможности объяснить его величеству важность проекта.

– Да боже мой, разве мы стали бы вас об этаком просить! Ну, разве что, быть может, вы донесли бы до своих коллег… всю важность этого проекта.

– Я попробую, – Герман усмехнулся. – Хотя… я наслышан о коллегах из Департамента просвещения. Между нами сказать: будь их воля, они бы закрыли Америку и разъизобрели бы колесо.

– Это точно! – Ираклий хмыкнул. – Ну, а вы?

– А что я?

– Вы как относитесь ко всему этому? Хотели бы, чтобы по дорогам ездили самодвижущиеся экипажи? А может быть, чтобы и в небе летали?

– В небе и сейчас летают, – ответил Герман. – Я вот, к примеру, имел удовольствие.

– Да, но это удовольствие только для аристократов, – возразил Ираклий. – Для тех, кто может вытянуть толику магии из своих крестьян и вложить ее в двигатель экипажа. Но самолеты будущего будут летать на силе сгорания керосина, а не на крепостных, а значит, будут доступны всем.