Лазоревый мундиръ lv: Тенеткач

Глава третья, в которой удача ничего не решает

Едва Герман переступил порог залы в доме полковника Клевинского, как сразу же почувствовал, что здесь действительно играют по-крупному. Что-то было такое в атмосфере, какое-то электричество разлитое в воздухе.

Зала была просторная, и в ней поставлено было несколько карточных столов, и у каждого из них собралась компания из по меньшей мере нескольких мужчин. Общество было пестрым: здесь были и гвардейские офицеры в белых мундирах, и грузинские князья в расшитых кафтанах, и двое купцов с солидными окладистыми бородами, и несколько человек неопределенного статуса во фраках. Все они толклись вокруг столов и шумели, точно пчелы в улье, и только за одним столом, где, видимо, шла самая напряженная игра, напротив, молчали.

– Вы правила штосса, конечно, знаете? – спросил его Мурадян, когда они стояли возле дверей залы, осматриваясь по сторонам.

– Да чего там знать? – Герман улыбнулся. – Легла твоя налево от банкомета – выиграл, легла направо – проиграл.

– О, это, конечно, некоторое упрощение, – Мурадян покачал головой. – Там, знаете ли, много этаких подводных камней. Чтоб добиться высшего успеха, нужно иметь крепкую волю, наметанный глаз, выдержку, наблюдательность, острый ум.

– Проще говоря, нужно быть шулером, – ответил Герман. – Или хотя бы уметь вовремя определить, кто за столом передергивает.

– Как вы, однако… опять упрощаете, – Мурадян поморщился. – Впрочем, если хотите… можно и так посмотреть на вопрос. Однако же, это не отменяет того, насколько это притягательное занятие. Вы видите, сколько людей здесь собралось? В обычной жизни они все здравомыслящие, серьезные люди, многие – отцы семейств, а иные занимают крайне ответственные посты. Но здесь каждый из них становится совсем другим. Стоит лишь вдохнуть здешнего воздуха – и он уже одержим демоном азарта!

Герман взглянул на своего провожатого с легким удивлением: не ожидал от него такого приступа поэтического вдохновения. Впрочем, Мурадян прервал свою речь, так как к ним сквозь толпу подошел рослый, но слегка располневший мужчина в полковничьем мундире. Должно быть, хозяин.

Он поприветствовал Мурадяна, тот представил ему Германа, и полковник крепко пожал ему руку, предложив располагаться и чувствовать себя, как дома.

Подоспел лакей, подал Герману бокал шампанского, Мурадян же в это время заговорил с полковником о какой-то железнодорожной ветке, в строительстве которой они, похоже, оба имели некий интерес, так что Герман на время остался без попечения и принялся расхаживать по залу, то и дело останавливаясь то у одного стола, то у другого.

Игра тут действительно шла всерьез. Стопки ассигнаций на некоторых из столов выглядели весьма внушительно, а волнение собравшихся за ними говорило само за себя. Сидевшие тут, явно опытные игроки, все-таки, скрыть это волнение порой не могли. То и дело за столом слышался то чей-нибудь истерический смешок, то слишком громкий возглас. Некоторые из игроков, особенно, кто помоложе, говорили громче положенного, шутили принужденно, один, когда его карта была убита, уронил бокал, залив шампанским свои брюки.

Проходя мимо одного из столов, Герман почувствовал легкую дрожь в воздухе и применил свое новое зрение для того, чтобы убедиться, что ему не показалось. И убедился. Да, дело было нечисто, банкомет, пользуясь своей магической силой, совершал какие-то манипуляции с колодой в руке.

Конечно, магическое шулерство не было в империи чем-то новым. Как только магия вообще появилась после Сопряжения, то, конечно же, одно из первых применений, которое нашли ей аристократы, едва осела пыль на поле битвы при Маныче, было то, как плутовать в карты. Шепотом поговаривали, что кое-кто из первых князей-магов, сколотил свое состояние, главным образом, благодаря этому источнику.

И конечно же, в каждом уважающем себя игорном заведении или просто в доме, где часто собирается компания картежников, были установлены охранные заклятья, а любые манипуляции с магией, даже невинные, были строго запрещены неписанным кодексом. Любого, кого за этим поймали бы, как минимум, выдворили бы из приличного общества с волчьим билетом, а то и без дуэли не обошлось бы.

Но банкомет, мужчина средних лет с пышными усами и во фраке, похоже, был в себе уверен. Вероятно, его манипуляции были настолько тонкими, что каким-то образом оставались для следящих заклятий незамеченными, и кроме Германа едва ли кто-то мог поймать усача за руку – иначе уже поймал бы. И Герман почти уже было решил, что он его сейчас и поймает, но вовремя осознал, что это не так-то просто. Раскрывать, какими силами он теперь владеет, Герману было совершенно не с руки, так что о том, чтобы прямо обвинить усача сейчас, не могло быть и речи.

Герман решил, что он расспросит про этого человека у местных завсегдатаев – а его тут явно знали – после чего доложит свои соображения местному Жандармскому управлению. Мошенники, использующие магию – по их части.

Расхаживая по залу, Герман натолкнулся на молодого человека в зеленом мундире драгунского поручика, который стоял у окна с бокалом вина, бледный и с растерянным взглядом. Пальцы, сжимающие бокал, слегка у него подрагивали. Поручик явно изо всех сил старался делать безразличный видно, но у него это не выходило.