Лазурь и Пурпур. Месть или Любовь?

Глава 9. Судьба нежеланной дочери (Дэмин)

Ив Стелер считал, что чем точнее восстановит атмосферу родных Дэмину Пурпурных земель, тем более великий лекарь будет доволен. Каждый год он пытался удивить Дэмина, приобретая все больше безделушек, которые должны были напомнить великому лекарю о доме. Так мог рассуждать только абсолютно не привыкший к порталам человек, простак до мозга костей. Куда легче было бы поужинать в одном из закрытых постоялых дворов Панчлина, чем превратить каменные стены с деревянными настилами в подобие чайного дома, попытавшись бумажными пионами создать легкую атмосферу здесь, в столице холодных Синих земель.

Но и лист лашихи, и сушеные хризантемы, и даже сам чай были, несомненно, привезены услужливым синим герцогом с родины Дэмина, так что лекарь великодушно поддерживал игру титулованного простака. Ив потирал свои пухлые руки, взахлеб рассказывая о том, каким был урожай в этом году, и каких замечательных детей родила баронесса Аристик после того, как великий лекарь не дал ее близнецам умереть в утробе матери, и как рано в этом году пришла зима, словно Дэмин был слушателем, которого он ждал целый год.

Лекарь внимал ему вполуха. Мысли его вились далеко, потревоженные недавней встречей с дочерью Теренера. Он думал о том, как прошли похороны сыновей Сфатиона — тихо, без гостей и общего траура, — так хоронили предателей.

Кому, как не великому лекарю, знать: ни как две капли похожий на отца Сфатион-младший, ни рассудительный Талион, ни тем более безобидный и даже слишком пугливый для сына красного герцога Аион предателями Империи Рад не являлись. То, что представили всем как их глупый бездумный план, являлось лишь хорошо расставленной ловушкой, захлопнувшейся благодаря череде выверенных действий великого лекаря, сумевшего и у самого Сфатиона создать иллюзию непокорности и своенравности некогда лояльных сыновей. И когда они оказались в центре бойни, все прошло как по маслу — даже красноземельцы кляли их необдуманную агрессию, не сомневаясь.

И Сфатион, всегда мечтавший видеть в сыновьях амбициозных завоевателей, тоже обманулся.

Сработано было чисто. Сокрушающиеся наставники и наставницы, пускавшие слухи слуги, будто бы возмущенные поведением молодых мужчин подданные других герцогств, пьяные драки и случайно брошенные Талионом слова, о которых он забыл наутро... Теперь сыновей красного герцога считали позором степей.

Но что еще важнее, Синие и Желтые земли, подданные которых также пострадали во время недавней резни, отказались посылать в обширные и безлюдные Красные степи свои войска, необходимые для охраны длинной прибрежной линии. И Пар-оол, соседнее островное государство, начал совершать вылазки на территорию Красных, забирая и людей, и ценности. Говорили, что даже в Нор-Хуре – хорошо охраняемой столице! – стало небезопасно.

Хотя Сфатиону оставалась верна его армия, но и она редела в стычках с хорошо организованными пар-оольскими пиратами, а герцог стремительно терял власть и уважение.

Нарастающий хаос разделил красноземельцев, подарив локальную власть самым сильным и наглым из них. Испуганные безымянные пешком пересекали границы с Пурпурными и Коричневыми землями, соглашаясь на любую работу за возможность быть в безопасности и от иноземных захватчиков, и от вышедших из-под контроля обессиленного горем Теренера местных кочевых банд.

В степях не осталось больше знатных семей, которые могли бы занять место Теренеров. Хоть какой-то властью обладали лишь «дети скорпиона» Кадана – по сути, разбойники.

Император иногда хотел послать в степи кого-то в помощь не справлявшемуся Сфатиону, но каждый раз Дэмин мягко убеждал его в необходимости подождать еще немного.

И тут девчонка. Последний шанс Теренера на заступничество не только Тана Стелера, но даже в каком-то смысле черного герцога — пошли они в степи свои войска, это изменило бы все. Отчаянная, смешная девчонка, сейчас маявшаяся в Стратаците и ожидающая решения великого лекаря.

Из нее стоило сделать символ падения. Беглянки, отступницы, возможно — простецкой подстилки с выводком незаконнорожденных детей. Разрушить романтичный образ доброй принцессы в изгнании, которым утешались красноземельцы. Растоптать, как и остальных.

Или просто убить руками ревнивого жениха.

Да, стоило.

«Я хотела разыграть из себя убитую горем юную деву в беде... Ведь не получилось бы, да?»

Дэмин повертел в пальцах аккуратную круглую чашку из гладкой керамики, любуясь чаинками на дне.

– Вам стало скучно, – сокрушенно покачал головой Ив Стелер. – Я совсем вас утомил своими заботами.

– Что вы, – холодно отозвался Дэмин. – Я думал о постигшем Сфатиона Теренера страшном несчастье.

Глаза Ива забегали. Похоже, этот человек, уже присвоивший себе половину ресурсов степей, решил, что Дэмин на что-то намекает, и это было жалко. Ив Стелер так доверял лекарю и был так невоздержан в его присутствии на язык, что даже пузырчатка не требовалась. И этот раз, конечно, не стал исключением.

– Его сыновья — предатели. Они убили семью зеленых герцогов, подобное не зря карается смертью.

«И очень хорошо расследуется, – добавил про себя Дэмин. – Именно поэтому ты можешь спать, не запирая свою спальню тысячей замков на ночь. Твой брат бы давно убил тебя, не бойся он казни». Но вслух он сказал другое:

– Да. Это вопрос воспитания. – Дэмин поставил чашку на стол, и она звякнула о нефритовую пластину. – Но дочь Теренера не выглядит подавленной. Это ли не удивительно?