Лазурь востока

Глава VI

Безмолвная процессия следует вглубь огромного дворца, вторя многочисленным поворотам то узких, то широких абсолютно безлюдных коридоров, образцово подсвеченных яркими светильниками. Если не знать конечной цели данного похода, то можно предположить, что обитель императора давно покинута людьми, и жизнь здесь поддерживается каким-то мистическим образом. Все тщательно приготовлено, дабы впечатления от визита остались самые положительные: белоснежная ткань не способна явить хотя бы толику грязи; повсеместно развешены свитки с приветствиями, именем гостьи и благодарностями Тянь, именно потому Лю действительно чувствует себя особенной. Поразительно, как правильно подобранная лесть способна расположить человека.

Не оборачиваясь, во главе сопровождения идет Джен ин Йенши, пытаясь понять настроение гиганта, Шаншень внимательно следит за его движениями: резкие, сдержанные – нет сомнения, внутри начальника охраны бурлит буря негативных эмоций. Занятая обдумыванием последствий своей выходки, наша героиня не замечает, как впереди появляются высокие ворота, один взгляд на которые не оставляет никаких домыслов, ведут они не иначе, как в тронный зал самого могущественного человека на земле (по крайней мере он точно считает себя таковым). Роскошь используемых украшений можно описывать часами, тысячи мелких элементов слились воедино в традиционную картину, изображающую небесных служителей драконов, застывших на страже покоя императора. Силы даже десяти таких воинов, как Джен ин Йенши, не хватит, чтобы распахнуть монументальную преграду, коей вряд ли найдется сравнение ни в настоящем, ни в будущем. Сколь удивительное путешествие чудесным образом выпало на долю беззаботной модницы одного из самых крупных мегаполисов двадцать первого века. Сложно вообразить, сколько сожителей Лю по временной эпохе были бы готовы отдать многое, если не все, ради возможности только одним глазом увидеть реальные доказательства величия своих далеких предков. Но подобные мысли сейчас никак не касаются сознания нашей героини, ее взгляд устремлен на раздвигающиеся исполинские ворота. Десятки солдат при помощи хитрой системы противовесов сумели привести скрытые от всех механизмы, усердная работа которых растекается металлическими переливами по мощным каменным стенам. В открытое пространство врывается ритмичный бой барабанов, кажется, что сердце в груди бьется в такт воинственным звукам. Не даром сей музыкальный инструмент имеет столь грозную славу, полученную на полях тысяч сражений. Из-за голов охранников, плотными рядами выстроившихся за своим предводителем, трудно разглядеть, что ожидает внутри. Свет миллионов свечей, ровными рядами разместившихся вдоль бесконечного мрачного зала, где мудрый император принимает судьбоносные решения, так кардинально меняющие судьбу всей китайской нации, придает темному нефриту, что щедро использовался декораторами при строительстве дворца, таинственное волшебное сияние. Все золото, все драгоценные камни, которые украшают реквизит, приготовленный к празднику, не помогают избавиться от навязчивых тяжелых мыслей, связанных с загадочной фигурой Сына Неба.

Как только створки завершили свой путь, из глубин императорской обители прозвучали резкие голоса, отдельные слова трудно разобрать, но это явный сигнал к действию. Джен ин Йенши набрал побольше воздуха в свою широкую грудь и, к неожиданности Лю, выдал громогласный ответ, так, что храбрая Шаншень вздрогнула от испуга. Впрочем, конфуз остался никем не замечен, согнувшись в полтела окружающая свита тронулась внутрь, вынуждая Лю подчиниться общему течению. Ожидающая публика выстроилась по бокам, закрывая спинами основания высоченных мощных колонн, вершины которых скрылись в темноте необъятного свода потолка. Его высота искренне удивляет, снаружи дворец мало чем похож на Колосса. Широкие столы, причудливый лабиринт из них уходит в самый отдаленный угол тронного зала, затянуты драгоценными тканями, к их обилию глаз быстро привыкает, и посетитель перестает изумляться подобной роскоши. Всевозможные яства, приготовленные в чрезмерном достатке, ожидают торжественной трапезы. Неискушенный гость вряд ли сумел бы разобрать, что приготовлено к ужину на императорской кухне, а меню, надо отметить, изысканное, как и многое другое во дворце: на изящных фарфоровых, бронзовых, серебряных и золотых тарелках расположилось мясо во всем многообразии – белая и красная утятина, приготовленная на пару с вином; курица с жареной капустой; ласточкины гнезда с измельченной курятиной; жареный цыпленок со свежими побегами бамбука; утятина с оленьим хвостом; мясо курицы с миндалем, оформлено в форме кубиков; говядина в соусе из черных грибов; филе баранины с редисом. В драгоценных хлебницах горками сложены поразительные мучные изделия в форме слоновьих глаз; в глубоких супницах утопают в горячем супе с лапшой тысячи штук пельменей с пряными мясными начинками; в горшочках остывает густое рагу. По соседству на широких подносах тесно ютятся мелконарезанные огурцы, соленья, солонина, грудой свалены соевые бобы. С равным шагом, примерно каждые два метра, ровно в центре богатого этого буйства красок и ароматов, величаво восседают тушеные с ананасом фазаны. Обособленно, на отдельных столах выставлены пиалы с горками риса. Все это продуктовое изобилие предлагается запивать чаем, коим доверху наполнены пузатые сосуды, напоминающие нашей героине современные хого – самовары. В доме ее родителей подобный предмет кухонной утвари пользуется особым почетом. Великолепные запахи, источаемые гениальными кулинарными произведениями, моментально вызывают соответствующую реакцию. Небывалая выдержка, а может страх наказания, удерживают приглашенных гостей от соблазна что-то положить в рот до официального начала трапезы. Согласно нормам этикета, каждый занимает свое место в зависимости от личных достижений и индивидуальных предпочтений владельца дворца. Если бы Лю знала каждого подданного в лицо, то обязательно бы провела параллель с гостями на открытии выставке отца: высшая знать из торговцев – влиятельные господа, за их счет регулярно пополняется государственная казна, впрочем, это не мешает каждому из них иметь богатые земельные наделы и тысячи рабов в подчинении; бок о бок с ними восседают поставленные управленцы зарождающихся мануфактур – кто из них умом, а кто – хитростью, получили теплые места на фабриках, снабжающих столицу многими благами современности; культурные деятели и духовные наставники – их приглашают скорее вынужденно, нежели по большому желанию; главы достопочтенных семейств – род их деятельности не поддается конкретному описанию, однако их связи с императорским двором корнями уходят глубоко в историю, и никто уже не может сказать, за счет чего именно они возвысились; наконец, военные и чиновники – многие из представителей этих власть имущих сословий одновременно относятся к обеим группам сразу, либо в прошлом относились к одной из них, а сейчас находятся во второй, это - самые приближенные к Сыну Неба члены древнего общества. Обособленно, за отдельным столом расположились императорские наложницы, некоторые из них считают настоящей удачей свою жизнь во дворце, но есть и те, кто чувствует себя подневольной птицей, запертой в золотой клетке.