Лазурное сердце. Истинная для морского дракона

Глава 7. Запретный дар

Во рту появился солоноватый привкус.

На подушечке пальца набухала тёмная капля — дрожала, но не падала, словно обладала собственной волей.

Великан лежал неподвижно. Грудь его поднималась с трудом, каждый вдох сопровождался сиплым свистом. Багровые прожилки на шее и руках пульсировали, как раскалённые угли, готовые прожечь кожу насквозь.

Он горел.

Я наклонилась ниже.

«Пей», — подумала я.

Прижала палец к его потрескавшимся губам.

Кровь впиталась мгновенно, едва коснувшись кожи — будто вода, упавшая на раскалённый песок.

Даррен дёрнулся.

Веки его дрогнули, но не открылись. Лицо исказила судорога голода. Рука, секунду назад безвольно лежавшая на одеяле, метнулась вверх — пальцы сомкнулись на моём запястье. Не больно, но настойчиво.

Я попыталась отстраниться, испугавшись этой внезапной силы, но он не отпустил. Притянул мою руку ближе, плотнее прижимая кровоточащий палец к губам.

Сейчас он казался зверем, почуявшим единственный источник жизни в мёртвой пустыне. Он пил жадно, глубоко, инстинктивно.

Меня повело.

Голова закружилась, словно я стояла на краю обрыва — и ветер толкал меня в спину.

Вместе с кровью уходили силы. Что-то тянулось из самой сердцевины, вытекало по венам, переливаясь в него. Перед глазами поплыло. Стены хижины растворились — и на мгновение мне показалось, что я не здесь, не на твёрдом полу. Я тонула. Темнота, толща воды, давящая со всех сторон, бесконечная ледяная синева. Ощущение полёта и падения одновременно.

Шею обожгло.

Я судорожно втянула воздух. Серебристый шрам — моя печать молчания — вспыхнул, будто кто-то приложил к горлу раскалённую монету. Кожу стянуло.

Узурпатор. Его магия реагировала. Она чувствовала, что я нарушаю правила. Что использую дар, который должна была забыть.

Боль отрезвила. Я закусила губу, давя беззвучный стон.

Хватит. Хватит, Даррен.

Свободной рукой я упёрлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуться. Он не слышал. Но его тело уже получило то, что требовалось.

Я смотрела, как меняется его кожа.

Зловещий багровый свет, пульсировавший в венах, начал угасать. Его вытесняло другое сияние — мягкое, ровное, лазурное. Оно разливалось от горла к груди, опускалось к рукам, успокаивая взбунтовавшийся огонь.

Дыхание Даррена выровнялось. Хватка на моём запястье ослабла. Пальцы разжались, и рука бессильно соскользнула на одеяло.

Теперь он просто спал. Глубоко и спокойно.

Я отшатнулась от кровати, прижимая пострадавшую руку к груди. Меня трясло. В ушах шумело, как в морской раковине.

Нужно скрыть следы.

Если он проснётся и поймёт… Если почувствует вкус…

Я заставила себя подняться, хотя ноги были ватными. Вышла на крыльцо и зачерпнула горсть снега, вернулась к кровати.

Осторожно провела холодным комом по его губам, стирая остатки, хотя стирать было почти нечего — он впитал всё.

Затем занялась собой.

Нашла чистый лоскут ткани. Туго перемотала палец. Кровь больше не шла, ранка затянулась неестественно быстро, оставив лишь тонкую белую полоску, но рисковать я не хотела.

Спрятала руку в длинный рукав платья. Натянула манжету до самых костяшек.

Никто не должен знать. Особенно он.

Сил не осталось. Совсем. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к деревянному каркасу кровати. На камни ложиться было холодно, а лезть к нему под одеяло больше не хотела.

Просто посижу немного. Закрою глаза. Всего несколько минут.

Тепло, исходившее от Даррена, теперь было правильным, живым. Оно грело мне спину. Шрам на шее перестал жечь — осталась лишь тупая, ноющая пульсация, напоминание о том, что я хожу по краю.

Сон накатил тяжёлой волной. Я сползла ниже, устроив голову на краешке матраса, у самых его ног. Раненую руку спрятала в складках платья, прижав к животу.

Сквозь дремоту почувствовала движение. Шорох простыней.

Хотела открыть глаза, отодвинуться — но тело отказалось подчиняться.

Тёплая тяжёлая ладонь скользнула в темноте. Мимо плеча. Мимо локтя. Ниже.

Даррен нашёл мою раненую руку, ту, что я прятала. Его пальцы бережно обхватили ладонь поверх повязки и потянули.

Я не сопротивлялась. Не могла.

Он прижал мою руку к своей груди — туда, где ровно и мощно билось сердце. Накрыл сверху своей ладонью. Вздохнул удовлетворённо — и его дыхание выровнялось.

Он спал.

Но хватка не ослабла.

Я проваливалась в темноту, слушая стук его сердца под своими пальцами. Веки стали неподъёмными.

Вдруг шрам завибрировал.

Тонко. Едва ощутимо.

В голове — там, где сон уже смешивался с явью — зазвучал смех. Холодный. Знакомый.

И мысль. Чужая.

Попалась...

Я рывком открыла глаза.

Тишина. Ровное дыхание Даррена. Моя ладонь — всё ещё прижата к его груди.

Показалось?

Дорогие читатели!