Лазурное сердце. Истинная для морского дракона

Глава 9. На расстоянии дыхания

Имя у меня, конечно, имелось. Но сказать его я не могла.

Я открыла рот, пытаясь вытолкнуть хотя бы первый звук, но серебристый шрам на горле лишь сильнее стянул кожу. Из груди вырвался сиплый, едва слышный свист.

Даррен нахмурился, вглядываясь в моё лицо. В его зрачках всё ещё плескалось золото, смешиваясь с глубокой синевой.

— Ты не можешь говорить? — спросил он, и голос его прозвучал неожиданно мягко для такого великана.

Я медленно кивнула.

Даррен перевёл взгляд на мои руки, потом на стол, заваленный сухими травами.

— Тогда напиши.

Я замерла. В прошлый раз чернила исчезли, едва коснувшись бумаги, — словно я и не пыталась. Но, может, уголь окажется сильнее чар Узурпатора?

Подошла к камину, присела на корточки. Порылась в пепле, обжигая пальцы, пока не нащупала небольшой кусок прогоревшей ветки — ещё тёплый, с острым обломанным краем. На комоде нашёлся обрывок пергамента.

Уголь крошился в пальцах.

Я прижала его к желтоватой поверхности и с нажимом вывела первую букву. Чёрный след лёг неровно, осыпаясь по краям.

«Т...»

Я замерла, не дыша. Секунда. Вторая.

Линии начали бледнеть. Чёрный порошок на моих глазах истончался, сереющей дымкой поднимался над пергаментом — и таял в воздухе, не оставляя следа.

Уголь выпал из моих пальцев и покатился по доскам, оставляя грязную полосу. Я смотрела на чистый пергамент — такой же девственно-пустой, каким был минуту назад.

Словно я и не пыталась.

Даррен поднялся. Он стоял слишком близко — и снова накатила эта волна сухого, мощного жара.

— Значит, и написать не можешь, — выдохнул он. — Это непростая немота. Кто бы ни наложил заклятие, он знал своё дело.

Он замолчал, разглядывая меня так пристально, что захотелось отступить.

Тея. Меня зовут Тея. Ну как же тебе сказать?

— Давай попробуем иначе, — он чуть склонил голову. — Дора?

Я качнула головой.

— Эйла? Селена? Лия?

Он перебирал имена, и я видела, как он прищуривается, словно прислушиваясь к чему-то. На скуле снова мелькнула лазурная чешуйка.

— Тея, — произнёс он наконец.

Я замерла. Моё имя слетело с его губ так легко, будто он знал его всегда. И слишком быстро угадал — словно и вправду читал мысли.

Даррен улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— Значит, Тея. Красивое имя.

Я отвернулась к столу, пряча смущение. Нужно было заняться делом — иначе это пристальное внимание Великана окончательно собьёт меня с толку.

Я принялась за крабов, которых набрала на отмели. Отломила клешни, отделила панцири — те пошли в отдельную миску, на бульон. Бросила крабов в котелок с закипающей водой, добавила пучок сушёных водорослей и щепотку полыни. Запах моря и трав заполнил комнату, осел на волосах и одежде.

Даррен поднялся с кровати и подошёл к дровнице. Взял одно из поленьев, ещё влажных после вчерашнего дождя, и просто подержал в ладонях. Дерево зашипело, повалил пар. Через минуту он положил в очаг совершенно сухое полено, и огонь жадно лизнул свежую пищу.

Я обернулась, нахмурилась и указала сначала на него, потом на кровать, потом на тёмные пятна, проступившие сквозь повязку на боку. Ляг обратно. Ты ещё болен.

— Я в порядке, Тея.

Он мягко перехватил мою руку, не давая снова ткнуть в сторону кровати.

— Твоя кровь сделала больше, чем любая мазь.

Я замерла. Он знал. Знал, как я его лечила. Вспомнился привкус железа на губах — и то, как он пил из моего пальца, не отрывая взгляда.

Вода в котелке забулькала громче. Я высвободила руку, помешала варево деревянной ложкой, сняла пену. Пора было менять повязки.

Достала из сундука чистые полосы ткани, горшочек с мазью, что томилась на углях в последнюю ночь в старом доме — нутряной жир, растёртый с тысячелистником и пчелиным воском. Похлопала ладонью по табурету у стола: сядь.

Даррен послушно сел. Я встала между его коленей — иначе было не дотянуться — и принялась разматывать повязку. Ткань присохла к коже, приходилось отделять осторожно, по кусочку.

Кожа под лоскутами была горячей, почти обжигающей. А шрамы, вчера ещё багровые, воспалённые, теперь мерцали тусклым серебром, словно ушли глубже, под самую поверхность.

Я зачерпнула мазь — прохладную, пахнущую мятой и солью — и коснулась его груди.

Даррен резко выдохнул. Мышцы под моими пальцами окаменели.

Я уставилась на его ключицу. Куда угодно, только не в лицо. Пальцы скользили по рельефным мышцам, по старым рубцам — их было много, слишком много, — и я чувствовала, как он напрягается под каждым моим прикосновением.

Великан смотрел на меня в упор. Я чувствовала этот взгляд кожей.

Когда я потянулась за новой порцией мази, его ладонь накрыла мою руку и прижала к груди — там, где под рёбрами билось сердце. Быстро. Мощно. Гулко.

— Нужно ещё, — его голос стал ниже, глуше. В уголках глаз залегли лукавые морщинки. — Чувствую, не всё впиталось. Здесь. И… — он передвинул мою ладонь ниже, на рёбра, — …здесь.

Жар бросился мне в лицо. Я попыталась отстраниться, но его пальцы мягко удержали моё запястье.

Шрам на шее вдруг ожил — кольнул резко, предупреждающе.

Даррен склонился ближе — так близко, что я видела лазурные искры, разгорающиеся в глубине его зрачков.

— Тея, — выдохнул он и медленно провёл моей ладонью по своей груди.

Дорогие читатели!

Предлагаю познакомиться с новинкой литмоба «Сердце дракона»

Хелен Гуда

«Два дракона для сиротки»

https://litnet.com/shrt/V1bW