Лазурное сердце. Истинная для морского дракона

Глава 15. Якорь для дракона

Я держал её ладони в своих. Тонкие запястья едва заметно подрагивали под моими пальцами. На содранных костяшках запеклась кровь, края ран покраснели и припухли. Ноздри мгновенно уловили этот запах — солоноватый, сладкий, одурманивающий. Аромат, который вернул меня из-за грани.

Эта хрупкая немая девушка кормила меня своей жизнью. Я знал это наверняка. Помнил вкус её крови на своих губах, помнил дикий жар, который разливался по венам с каждой каплей, прогоняя смерть.

Я тщательно скрывал это знание, так же как утаивал то, что её кровь оставила мне незваный дар: способность улавливать отголоски её мыслей. Они бились о моё сознание птичьими крыльями, когда она подходила слишком близко, когда её смущение переливалось через край.

Без её крови я бы не выжил — это правда. Первые дни балансировал на грани, и каждая капля, которую она мне отдавала, была на вес жизни. Но в последний раз… В последний раз я уже мог обойтись без неё. Потому что её ладони на моём лице, её сбивчивое дыхание у самого уха, её упрямая, яростная забота — всё это было слишком хорошо. Непростительно хорошо.

А теперь чувство вины жгло внутренности, разъедало изнутри. Я позволил ей выбиться из сил, пойти на холодную глубину за пищей. А сам лежал, притворяясь больным, и эгоистично впитывал каждое её прикосновение.

Теперь я безумно хотел загладить вину. Исцелить эти израненные руки, стереть тень усталости с её бледного лица.

— Кто это сделал? — повторил я, глядя прямо в её испуганные глаза. — Ответь мне, Тея. Покажи. Я сломаю ему хребет.

Зверь внутри меня поднял голову. Он требовал немедленной расправы. Требовал найти обидчика, разорвать плоть, наказать того, кто посмел причинить вред этой девушке. Мышцы спины и плеч напряглись для смертоносного броска. Я готов был прямо сейчас выломать хлипкую дверь хижины и уничтожить любого, кто находился снаружи.

Тея замотала головой. Она поспешно высвободила одну руку и принялась объяснять. Её жесты были быстрыми, понятными и очень красноречивыми. Она указала на дверь, изобразила подъём по крутому склону, скольжение ноги, резкое падение. Но всё равно я бы не понял её настолько хорошо, если бы не слышал мыслей.

— Скалы, — глухо произнёс я, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты сорвалась с уступа. Упала, когда собирала мох для меня.

Она утвердительно кивнула и опустила взгляд.

Внутренний хищник разочарованно рыкнул и отступил. Я же испытал огромное облегчение — реального врага поблизости не существовало.

И одновременно — тяжёлое раздражение от собственной беспомощности. Я был лишён возможности наказать камень за то, что он посмел ранить её нежную кожу.

Я осторожно провёл большим пальцем по неповреждённому участку её запястья, успокаивая своё взбунтовавшееся естество её ровным пульсом.

— Иди сюда, — я мягко потянул её ближе. — Тебе больно. Я вижу это.

Она попыталась отстраниться, но я удержал её.

— Позволь мне помочь, — попросил я. — Ты столько дней выхаживала меня.

Если бы я только помнил, кто я на самом деле. Я закрыл глаза, пытаясь дотянуться до ответов, надёжно спрятанных в голове. Знание своего прошлого дало бы мне возможность защитить её по-настоящему, понять, какие древние силы я могу призвать на помощь.

В сознании мгновенно вспыхнули хаотичные, рваные образы. Бесконечная тёмная глубина океана. Пробирающий до костей холод. Вспышка ослепительной боли под рёбрами, разрывающая плоть. Чужое предательство, имеющее явный привкус гнили и тёмной магии. Безликие силуэты в балахонах, скандирующие заклинания. Мерцание лазурной чешуи, медленно опадающей на тёмное песчаное дно.

Я открыл глаза, тяжело втягивая воздух. Человеческая память оставалась запертой за глухой стеной, но звериная сущность пульсировала в каждой вене, наполняя мышцы первобытной мощью. Я чётко осознавал свою силу — способность голыми руками раздробить самый твёрдый валун на побережье, власть подчинять себе пламя и воду. Монстр, выброшенный на берег. Потерявший имя и историю, но сохранивший инстинкты хищника.

Взгляд сфокусировался на Тее. Мой единственный якорь. Причина, по которой я до сих пор не провалился в первобытную ярость. Её присутствие удерживало человеческую часть моей души — хрупкую, едва ощутимую, но ещё живую.

— Кто ты такая, прекрасная Тея? — произнёс я вслух, разглядывая серебристый шрам на её шее. — Какая тварь отняла у тебя голос и заставила прятаться здесь, на краю света?

Она вздрогнула и прикрыла шрам ладонью.

— Я выясню, — сказал я, накрывая её руку своей. — И он пожалеет о своём рождении.

Тея вздохнула и потянулась к котелку, намереваясь продолжить свои хлопоты.

Я поднялся с кровати. Тело отозвалось тянущей болью в полузаживших шрамах, мышцы слегка запротестовали после долгой неподвижности, но сейчас это имело совершенно нулевое значение.

Тея испуганно отшатнулась, когда я оказался рядом, возвышаясь над ней всей своей громадой.

— Сядь, — я мягко взял её за плечи и усадил на табурет у огня. — Теперь моя очередь.

Она замахала руками, призывая меня вернуться в постель.

— Я достаточно окреп, — осторожно забрал из её израненных пальцев деревянную ложку и пучок водорослей. — Ты и так отдала мне слишком много. Отдохни.

Повернулся к очагу. Нарезал рыбу коротким ножом, бросил в кипяток травы и мидии, помешал бульон в старом закопчённом котелке. Пока варево булькало, источая густой рыбный аромат, я налил в плошку чистой воды и опустился перед Теей на колени.

— Дай руки.

Она спрятала ладони за спину, но я терпеливо ждал, и через мгновение она сдалась. Я осторожно взял её пальцы — тонкие, ледяные, покрытые ссадинами и мелкими порезами от ракушек — и принялся промывать раны. Она вздрагивала, когда вода попадала на свежие царапины, и я дул на них, как делают с испуганными детьми. Нелепо. Чудовище, способное раздробить валун голыми руками, дует на сбитые пальчики немой девчонки. Но её руки в моих ладонях казались самой хрупкой вещью на свете.