Лазурное сердце. Истинная для морского дракона

Глава 16. Великан и море

Тея

Дверь поддалась с протяжным стоном, впуская в хижину дневной свет. Шторм утих, оставив после себя вымытое добела небо и ветер, пропитанный морской солью. Даррен переступил порог, запрокинул голову, подставляя лицо солнцу, и жадно втянул носом воздух.

— Живой, — выдохнул он. И усмехнулся.

Я осталась в дверях, вцепившись побелевшими пальцами в косяк. Внутри тесной комнаты смотрителя он казался непомерно большим, тяжелораненым мужчиной, заполняющим собой всё пространство. Здесь, на фоне изъеденных временем скал и открытого горизонта, его облик приобрёл иное звучание.

Я видела звериную пластику в каждом движении. Мышцы на широкой спине перекатывались под кожей при малейшем повороте торса. Он сделал несколько шагов по каменистой тропе — бесшумно, мягко перенося вес с пятки на носок. Так ступает хищник, обходящий собственные владения.

Обернулся. Поймал мой взгляд — и чуть склонил голову набок, будто прислушиваясь.

— Что?

Я качнула головой. Ничего. Просто не могла отвести глаз. Кожа на предплечьях покрылась мурашками, а страх внутри мешался с чем-то тягучим, гипнотическим, не имеющим названия.

Даррен подошёл к краю обрыва. Взгляд прикипел к свинцовой бухте. Грудь высоко вздымалась — он дышал так глубоко, будто вознамерился выпить весь океанский ветер. Потом начал спускаться по петляющей тропе.

Я поспешила следом, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

Камни, поросшие жёстким лишайником, скользили под подошвами. Я нащупывала каждую опору, рискуя сорваться на острые уступы. Даррен преодолевал спуск с пугающей лёгкостью. У кромки прибоя остановился. Босая ступня уверенно встала на отполированный тысячелетиями валун.

Пространство вокруг нас неуловимо изменилось.

Даррен скинул рубашку. Вдоль грубых рубцов и побелевших шрамов на его теле, от ключиц до нижних рёбер, пробежало лазурное свечение — паутина вен, спрятанная глубоко под кожей. Свет мерцал, переливаясь в такт волнам. Из груди Даррена вырвался низкий вибрирующий рокот, похожий на мурлыканье огромного кота. Вибрация проникла под кожу, отозвалась дрожью в гальке под ногами.

Я думала, он остановится — постоит у кромки, подставит лицо солёным брызгам. Но Даррен шагнул прямо в кипящую пену.

Вода, означавшая для меня удушье и верную смерть, мягко сомкнулась на его бёдрах. Шрамы на коже жадно впитывали влагу. Сияние становилось ярче, ровнее, затягивая воспалённые раны прямо на глазах.

— Не вздумай идти за мной, — бросил он, не оборачиваясь.

Я замерла. Одна нога уже стояла на мокром камне у самой воды. Я и не заметила, как сделала шаг вперёд.

Очередная волна поднялась перед ним серой стеной, готовая обрушиться и размазать по рифам всё живое. Я подалась вперёд, сжав кулаки до боли в ладонях. Память услужливо подкинула затопленный трюм, нехватку воздуха, кромешную тьму.

Даррен нырнул прямо в тело наступающей волны.

Пенный гребень с грохотом разбился о камни, скрыв его из виду. Секунды тянулись бесконечно. Я успела прикусить губу до солёного привкуса, прежде чем тёмная макушка показалась далеко за линией прибоя. Он рассекал воду с нечеловеческой лёгкостью — двигался сквозь, будто океан расступался перед ним сам.

Я обхватила себя руками, содрогаясь от стылого ветра. Восхищение и ужас сплелись в груди так туго, что не разделить. Казалось, Даррен принадлежал этой глубине, из которой я привыкла воровать жалкие крохи пищи, каждую секунду ожидая гибели.

Изнурённое лихорадкой тело, в конце концов, устало. Он развернулся и медленно поплыл к берегу. Выходил из воды тяжело, пошатываясь. Грудь ходила ходуном, по мышцам и прилипшим к лицу прядям ручьями стекала вода.

Добравшись до сухой гальки, рухнул на колени, завалился набок. Глаза сомкнулись, дыхание сразу стало глубоким, ровным. Уснул прямо на холодных камнях — сморённый слабостью и насыщенный дикой энергией стихии.

— Сумасшедший, — одними губами прошептала я. Без звука, конечно. Но с чувством.

Подошла ближе, переступая через бурые водоросли. Опустилась рядом на корточки. Хищник отступил в тень, оставив передо мной уставшего, измученного мужчину. Упрямая складка между бровей разгладилась, линия губ стала мягче. Я скинула плащ и накрыла им Даррена, подтыкая колючую ткань под широкие плечи. Сейчас посреди сурового острова, Великан казался беззащитным.

Убрала прилипшую прядь с его влажного лба, позволяя себе эту крошечную тайную вольность.

Долгие часы я сидела рядом на пустынном берегу, охраняя его сон, пока солнце не начало клониться к горизонту. Проснувшись, Даррен позволил мне помочь ему подняться по тропе к домику смотрителя. Опирался на моё плечо тяжело, и его дыхание согревало мне щёку.

Вечер опустился на остров чернильными сумерками.

Я сидела за грубым столом в хижине. Пламя масляной лампады отбрасывало на стены дрожащие тени. За окном снова завывал ветер, набирая силу к ночи. Даррен лежал в узкой постели, укрытый всеми одеялами, какие нашлись в доме. Я перебирала сухие стебли янтарного мха и полыни, заставляя себя смотреть только на свои руки. Взгляд Даррена чувствовался кожей — настойчивый, обжигающий. Тонкие волоски на затылке приподнимались от странного волнения.

Шорох простыней заставил меня поднять голову.

— Тея, — голос прозвучал низко, бархатисто, заполнив собой всю комнату. — Уже поздно. Иди ко мне. Ложись рядом.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку литмоба «Сердце дракона»

Татьяна Барматти

Марионетка. Сладкая слабость троих драконов

https://litnet.com/shrt/po3_