L.D.I: Любовь. Смерть. Интернет

III. Путешествие

Стемнело довольно быстро. Сумерки накрыли всё вокруг, снегопад обернулся метелью, поезд замедлил ход. В наушниках играл лёгкий эмбиент; полумрак, разбавляемый только светом фонаря, настраивал на спокойный лад. Было довольно уютно. Я допил чай, скинул наушники, лёг и закрыл глаза. Поездка укачала меня, и я постепенно задремал.

Проснувшись, я достал из рюкзака упаковку армейского сухпайка, заранее купленного в магазине товаров для охоты и туризма. Аккуратно вскрыл пакет и начал свой завтрак, в основе состоящий из консервированной еды – всё по армейским стандартам, по походным канонам. В остальном же день не был богат на события – я просто лежал с планшетом в руках, читал графическую новеллу да слушал музыку, иногда прерываясь на поесть. Сеть не ловила, но оно и к лучшему – никто не донимал сообщениями и звонками.

Вскоре стемнело, и я решил выйти в коридор, чтобы проверить маршрутную таблицу. Своего пункта назначения я должен достичь на следующее утро. Поезд прибывает на Ярославский вокзал в Москве, а дальше – финальный рывок до Звенигорода. И Верочка…

Я глядел в окно на бескрайнюю снежную пустоту, освещённую лишь случайными служебными фонарями, расставленными вдоль путей. Глядел, и меня охватывала тревога, которая с каждым промелькнувшим за окном фонарём всё разрасталась. Мне даже начало казаться, что я по ошибке сел в поезд-призрак, который теперь вёз меня и сотни других пассажиров прямо в преисподнюю. Живот скрутило, в глазах потемнело, а мысли спутались, слиплись в невнятный клубок. Вскоре в отдалении показались городские огни. Поезд подъезжал к своей очередной остановке, и наконец остановился, а вместе с ним – и нарастание моей паники. Стоянка – сорок минут. Заскочив в купе за курткой, я вышел подышать свежим ноябрьским воздухом. Перрон встретил меня привычным шумом разговаривающих людей и зачитываемых автоматическим голосом объявлений, эхом разносившихся между платформами. Вокзальная атмосфера успокаивала.

…Той ночью мне приснился кошмар. Мне снилось, что я ночью сошёл с поезда, но едва я ступил на платформу, я услышал выстрелы. Пулемётные и автоматные очереди раздавались со всех сторон, гремели взрывы. В хаосе этой невидимой перестрелки ко мне побежала девушка. Молодая ещё, не старше двадцати. В ней я сразу же опознал Веру – такой, какой она представала на фотографии. Она прыгнула в мои объятия, но так и не долетела. Позади неё раздался выстрел, и она упала на землю с дырой в спине. Её убил скрытый во тьме снайпер.

Я проснулся, когда поезд уже замедлил ход. Он въехал в Москву, медленно катясь вдоль городских окраин. Я соскочил с полки и быстро собрал в рюкзак всё то, что оттуда достал – планшет, портативную зарядку и очки для чтения. Готовясь покинуть вагон, я проверил, не ответила ли Вера на моё сообщение. Тишина в эфире. Девушки не было в сети вот уже четыре дня.

Закончив собираться, я наконец накинул куртку и рюкзак. Наушники уже были на моей голове, в них играла мрачная электронная композиция – что-то из репертуара Акиры Ямаоки. На удивление подходящая музыка, подметил я. Двадцать минут спустя поезд остановился, закончив свой двухдневный маршрут на Ярославском вокзале Москвы. Я ступил на платформу, сопровождаемый стандартным «спасибо, что воспользовались нашими услугами» от проводника, и направился к выходу.

Я медленно вышел на «Площадь трёх вокзалов». Тяжёлое пасмурное небо давило, холодный ветер слегка обжигал. Все симптомы поздней осени в средней полосе России налицо. Добавьте к этому толпы спешащих куда-то людей, старинную архитектуру, не стихающий ни на миг городской шум и удушливое ощущение одиночества в толпе – получите позднюю осень в Москве. Бесплатно и без регистрации.

Я неспешно побрёл к центру площади и в сторону Казанского вокзала. Оттуда предстояло спуститься в метро, Я шёл, когда ко мне подошла старуха лет шестидесяти на вид, в потёртом сером пальто и с непременным платочком на голове.

– Эй, милок, тебе погадать? – предложила она. Я медленно покачал головой: бабки-гадалки – то, с чем я хотел иметь дело меньше всего.

– Нет, нет, спасибо! – ответил я. – Тороплюсь. – Жестом указал на часы.

– Что-то срочное, да? – спросила бабка. – Вижу, вижу. Ну ты позолоти ручку, я тебе погадаю. По глазам вижу – тревожит тебя что-то, парень.

Неохотно я протянул ей десятирублёвую монету. Старуха взглянула мне в глаза, схватила за руку, после чего сказала:

– Что ты ищешь – обретёшь, только реки слёз прольёшь.

Сказала и ушла. А я, в свою очередь, проверил карманы, чтобы убедиться, не пропало ли чего. Облегчённо выдохнул, обнаружив, что ничего украдено не было, и поспешил в здание вокзала, затем – вниз по эскалатору в метро. От станции «Комсомольская» мне нужно было ехать на «Белорусскую». Там находилась вторая цель моего путешествия – Белорусский вокзал. А уже оттуда, на электричке – в Звенигород.

В метро в ожидании поезда я размышлял над словами, сказанными старухой-ведуньей: «Что ты ищешь – обретёшь, только реки слёз прольёшь». Что она имела в виду? Над чем мне лить слёзы? Неужели она намекала на то, что Вера – та, к которой тянуло меня моё сердце – мертва? Или что меня ожидает горькое разочарование? «Забей и не парься насчёт этого», – сказал я себе. Беспокойная мысль ещё какое-то время повертелась на задворках разума, прежде чем трек Дилана Эйланда своими разрывными битами не заглушил её окончательно.

Из туннеля, будто серебряная пуля из револьвера, вылетел поезд. Я вместе с ещё десятком других людей шагнул внутрь. Двери позади нас захлопнулись, и мы поехали. Мне повезло занять место раньше кого-то ещё, и уже спустя пятнадцать минут я был в следующей точке маршрута. Я не следил за временем, мне просто было важно добраться до пункта назначения. Говорят, что у самурая нет цели, а есть лишь путь – что ж, если так, тогда я ни разу не самурай.

На улице меня встретил порыв морозного ветра и тусклое московское солнце. Метров через двести меня ждало светло-зелёное, выполненное в позднеимперском неоклассическом стиле, здание Белорусского вокзала. Войдя, я сразу направился к билетным кассам, перед которыми, к удивлению, не было очередей, даже несмотря на утренний час пик. Хотя, быть может, мне просто повезло. Я подошёл к окну.