Лебединая пуля

Глава 1. Pas de Deux со Смертью

(Pas de Deux - танец двоих)

Вспышка фотокамеры ослепила на секунду хрустальную люстру, и тысячи застывших в воздухе осколков света на мгновение превратили бальный зал отеля «Плаза» в сказку. В этом море стразов, черных смокингов и шелковых платьев только один человек видел истинную картину вечера: изнанку, сшитую из пота, нервного напряжения и дешевого парфюма официанток.

Её звали Алисия Волкова, но для немногих, кто знал о её существовании, она была Балериной.

Сейчас она не парила над сценой, а скользила по краю роскоши, неся на серебряном подносе бокалы с шампанским. Её позвоночник был струной, живот подтянут, а плечи развернуты с той небрежной грацией, которая годами вбивалась в мышечную память. Каждый шаг был отточен и бесшумен — plié, relevé, glissade. Она не ходила, она танцевала танец невидимки.

Её цель сидела за столиком у окна, с видом на залитые огнями огни Пятой авеню. Армандо «Эль-Акула» Ривас, глава картеля, который превратил пол-Аризоны в кокаиновый плацдарм. Добродушный толстяк с глазами-щелочками и влажным рукопожатием. Он говорил громко, смеялся заразительно и обнимал всех подряд. Со стороны — душа компании. Для Алисии — мишень.

Агент Росс, её куратор из ФБР, заложил план в её уши тремя часами ранее, голос его был сухим и лишенным эмоций, как отчет о погоде. «Он параноик. Все пробует дегустатор. Все, кроме воды. Пьет только «Сан-Пеллегрино» прямо из бутылки. Твоя задача — сделать так, чтобы он отхлебнул из бокала. Один глоток. Остальное сделает «Колхицин».

Колхицин. Не яд в классическом понимании. Сердечный приступ, который настигнет его через шесть-восемь часов. Естественная смерть для человека его телосложения и стрессового образа жизни.

Её взгляд скользнул по залу, отмечая детали, как хореограф отмечает расстановку кордебалета. Охранники Риваса — двое у входа, один у бара, глаза бегающие, но невидящие. Они искали стволы, резкие движения, угрозы. Они не искали балетную осанку и идеальную линию подбородка.

Она двигалась. Её танец был выстроен вокруг статичной фигуры Риваса. Подойти близко, исчезнуть, снова возникнуть в поле его зрения. Стать частью пейзажа. Фоном. Тенью.

Он махнул рукой, подзывая официанта. Его личный дегустатор, тощий малый с нервным глазом, уже потянулся к подносу. Алисия сделала полуоборот, изящно подставив под руку другого гостя, который жестикулировал с бокалом виски. Легкое столкновение. «О, простите, мсье!» — её голос был шелковистым и ничего не значащим. Идеальное па-де-бурре.

За эту секунду её пальцы, скрытые складками салфетки на подносе, совершили свое движение. Быстрое, точное, как удар фуэте. Кончик пробирки, спрятанной в манжете, коснулся края единственного бокала с «Сан-Пеллегрино» на её подносе. Капля. Еще одна. Прозрачная, без запаха.

Дегустатор, дождавшись, пока виски прольется на пол, с раздражением взял бокал, отхлебнул, подождал, кивнул. Ривас, уже повернувшийся к собеседнику, absentmindedly взял бокал и сделал большой глоток.

Алисия уже отходила, растворяясь в толпе. Её работа была закончена.

Лифт, служебный вход, узкий коридор с запахом моющего средства. Никаких свидетельств. Никаких свидетелей. Через двадцать минут она была в своей машине, старой «Хонде», которая не привлекала внимания. Дождь забарабанил по стеклу, смывая с города показной лоск.

Она включила радио. Классика. «Лебединое озеро». Ирония заставила её губы дрогнуть в подобии улыбки. Лебедь. Прекрасная птица, обреченная на молчание.

Квартира, которую ФБР называло «безопасным домом», была стерильной, как больничная палата. Ни лишних вещей, ни фотографий, ни красок. Только необходимое: штанга в углу, портативный станок у стены, холодильник с едой, которая была просто топливом.

Она сняла униформу официантки и осталась в простом черном боди. Подошла к станку. Не для красоты. Для контроля. Она встала к барру, положила на него руки. Пальцы сами собой сложились в правильную, отточенную years позицию. Она сделала плие — глубокое приседание, бедра развернуты наружу, спина идеально прямая.

Дыхание стало ровнее. Сердцебиение, учащенное после адреналинового всплеска, замедлилось. В телесном наказании был свой порядок. Свой смысл.

Завершая комплекс упражнений, она услышала привычный стук в дверь — три коротких, один долгий. Росс.

Он вошел, неся с собой запах мокрого твида и кофе. Его лицо казалось усталым.

«Новости передали. Ривас. Сердечный приступ в своем особняке через семь часов после приема», — он бросил на стол конверт. — «Твои документы для вылета в Майами. Новая цель. Контрабандист оружия».

Алисия молча взяла конверт. Её пальцы были холодными.

«Ты когда-нибудь задумываешься, сколько жизней ты спасаешь, убирая таких, как он?» — его вопрос прозвучал не как упрек, а как попытка оправдать происходящее для самого себя.

Она повернулась к нему. Глаза цвета зимнего неба были пусты. «Я не спасаю жизни, агент Росс. Я исполняю па-де-катр. Четыре шага: оценка, приближение, контакт, отход. Не больше, не меньше».

Он вздохнул и достал из портфеля планшет, запустил файл. «Цель в Майами сложнее. Высокий уровень защиты. Придется играть роль…»

Он замолчал, увидев, как она замерла. Её взгляд был прикован к экрану планшета.

На нем демонстрировалась запись с камер наблюдения. Человек в белом костюме выходил из яхты. Высокий, седеющий у висков, с хищной грацией старого волка. Он что-то говорил своему помощнику и улыбнулся. Улыбка, от которой у Алисии похолодела кровь.

Она знала эту улыбку. Она чувствовала её на своей коже. Она слышала её шепот в темноте закулисных комнат Большого.

Антон Крылов. Её Маэстро. Человек, который сломал ей ногу и карьеру в один вечер. Человек, которого она считала мертвым.

Голос Росса звучал будто из-под воды: «…кодовое имя «Маэстро». По нашим данным, он готовит поставку биологического оружия одной очень неприятной группировке. Твое задание — проникнуть на его виллу под прикрытием и… Алисия? Ты меня слушаешь?»