Лебёдушка для Серого Волка

3 Какой чудесный день!

Рагнер

Однако!

Рагнер так опешил, что сам чуть было в сугроб не сел. Эта нахальная особа не просила – требовала. Казалось, готова ножкой притопнуть гневно, раз он тут же исполнять её волю не кинулся.

Похоже, девка-то знатных кровей… Привыкла распоряжаться да повелевать.

Об этом, конечно, и по одеянию её можно было догадаться. И сапожки хороши – кожа такой мягкой выделки точно недешёво обошлась, и шубка у неё нарядная, и юбка вон расшитая. Но богато одеваться могла и какая-нибудь дочь ремесленника или торговца. Хорошие мастера – оружейники, шорники, ювелиры, кузнецы – жили не хуже знати, как и те, кто продавал редкие и дорогие товары.

Так что по одёжке Рагнер судить не торопился, а вот гонор, знатным девицам присущий, сколько не старайся ­ – не спрячешь.

Стало любопытно, с кем же это Великие столкнули его на этой лесной дороге…

– Доказать? – усмехнулся Рагнер, голову вскинул заносчиво – мол, мы тут тоже не лыком шиты. – С чего это мне, что-то тебе доказывать? Разве я тебе что-то должен? Первый раз вижу, знать – не знаю. Ты, девица, даже как тебя звать-величать не сказала… А от меня доказательств требуешь. Негоже так себя вести!

Рагнер с вызовом посмотрел в синие глаза, надеясь, что теперь она хоть имя своё назовёт да поведает, кто она и откуда. Но не тут-то было…

– Скажу, всё скажу, – она ответила такой же злой ухмылкой, будто передразнила. – Когда поверю, что вы, и правда, из Волчьих Земель явились, а не разбойники здешние.

Рагнер опять подумал, что сейчас самое время вскочить в седло и уехать прочь, подальше от этой несносной, вредной девицы. И пусть она тут сидит одна… в сугробе… пока не примёрзнет…

Да, он мог уехать. И должен был.

А мог ещё долго пререкаться. Свой норов показывать в ответ на её заносчивость. Наверное, ему даже стоило поступить именно так.

Но вместо этого он рассержено фыркнул, тяжко вздохнул и зло бросил:

– Ладно…

Рагнер оглянулся на Беляну, отошёл на несколько шагов подальше. Кобылка у него была умная и к волкам привычная, как и всякая лошадь дружинников князя Аррдена. Однако от неожиданности могла испугаться, а этого Рагнеру не хотелось.

А потом, отринув мысли о дерзкой девице, что свалилась как снег ему на голову, Рагнер потянулся к зверю, живущему внутри, терпеливо ждущему, когда ему позволят вырваться на свободу, и… обратился.

Мир вокруг изменился в одно мгновение: наполнился тысячей запахов и звуков. От колючей морозной свежести защекотало в носу. Слепящий снег внезапно оказался почти на уровне глаз. Зимний холод бодрил и манил броситься вперёд по белоснежному пушистому ковру, устилавшему всё вокруг.

Рагнер встряхнулся всем телом и… резко повернул голову, когда до него долетел изумлённый возглас.

Спесивая девица смотрела на него, распахнув свои огромные синие глазищи, и больше не казалась ни заносчивой, ни нахальной, ни вредной…

Сейчас она была похожа на малое дитя, узревшее что-то дивное, необычное, чудесное. Хлопала длинными ресницами и улыбалась умилённо, будто перед ней не опасный зверь лесной, а какой-нибудь котёночек, щенок или ягнёнок.

– В самом деле, Волк… – почти нежно прошептала она, прижав руки к груди, – Серый Волк…

Девица шагнула ближе и вдруг, стянув рукавичку, бесстрашно потянулась к нему, скользнула рукой по мокрому носу, по крутому лбу, прошлась ласково меж ушей.

И Рагнер, разумеется, от такой наглости возмутился, но…

Вместо того чтобы угрожающе зарычать или вовсе перекинуться обратно и смутить тем самым девчонку, невольно подался вперёд, подставляя голову под ласкавшую его нежную ручку. А девица, ничуть не стесняясь, зарылась пальчиками в густую шерсть на загривке, с восхищением разглядывая опасного серого хищника, что расположился сейчас у ног, как послушный пёс.

Рагнер, наверное, ещё долго мог бы вот так сидеть. Сейчас он, конечно, был зверем, а не мужчиной, но с удивлением обнаружил, что острожные прикосновения ласковых девичьих рук ему невероятно приятны.

Однако чуткий волчий слух уловил приближение всадников, и Рагнер нехотя попятился и спешно перекинулся обратно. Не хватало ещё, чтобы его дружинники узрели, как он не просто позволил незнакомой девице его касаться, дак ещё и растёкся от этих нежностей, как смола на солнце.

– Ну… убедилась? – хмыкнул нарочито грубо Рагнер. Мысль, что эта незнакомая девица только что беззастенчиво его касалась, отчего-то теперь смущала и его самого.

– Убедилась, – кивнула незнакомка.

Рагнер удивлённо вытаращился на неё. Будто не он только что оборачивался, а она в кого-то перекинуться успела. Совсем иначе говорила, совсем иначе смотрела – степенно, спокойно, с достоинством. И куда только ярая дикарка подевалась, готовая глаза выцарапать?

– Убедилась, – повторила девица. – И прошу прощения за все слова злые! Не держи на меня обиду! Обозналась я. За других вас приняла, за лиходеев без сердца и совести. Ты не серчай на меня, княжий человек! Были у меня на то свои причины…

– Какие же? – насторожился Рагнер. Он и до этого понимал, что не просто так эта девка одна посреди зимнего леса очутилась.

Девица пристально посмотрела ему в глаза и выпалила:

– От разбойников я нынче утром сбежала. Они меня похитили, а я удрала. И думается мне, так просто они не отступятся. Искать будут.

Вот тут уж Рагнеру вовсе стало не по себе. Нет, драки с лиходеями он не боялся, однако, подобных стычек ему, как княжескому послу, надлежало бы избегать.

А ещё теперь он на это дикое лесное чудо совсем иными глазами посмотрел. Станешь тут рычать, кусаться и браниться, в лапах у разбойников побывав.

И всё же вот так сразу, на слово, верить незнакомке тоже было нельзя, да и подробности разузнать требовалось…

– И сколько их? – поинтересовался Рагнер, цепким взглядом пробежавшись по окрестностям: вроде, пока всё тихо.

– Четверо, – ответила синеглазая. – Меня стерегли четверо. Но я слышала, как они промеж собой обсуждали, что нынче к ним ещё одна шайка прибудет. Потому я тебя за лиходея и приняла, – девка виновато опустила глаза. – Решила, что вы и есть те, другие, с которыми у этих гадов встреча намечалась.