Лечебница для попаданки. Проклятие прилагается

Глава 3

- Ох, ты же, богиня-прародительница! А мы вас только утром ждали! — в дверном проёме показывается кругленькая невысокая женщина в простом холщовом платье и белом переднике.

Её русые волосы заплетены в тугую косу и уложены вокруг головы.

Она всплёскивает руками и строго говорит куда-то в темноту рядом с собой.

- Эль, буди всех! Вещи доктора и его дочери перенесите в их комнаты! И Грету! Позовите Грету!

Из-за её длинной юбки показывается острая мордочка того странного существа, что я несколько минут назад видела в шкафу.

- Уже, — не то свистит, не то шепчет оно, — мы уже.

Шепчет и исчезает.

- Из-за надвигающейся грозы мы даже не услышали, как вы приехали, — продолжает женщина. - Что же это я?

Она заходит в кабинет, торопливо вытирает перепачканные мукой руки о передник и протягивает мне ладонь.

- Я — Марта, экономка, — она улыбается мне так тепло и уютно, что я уже почти готова улыбнуться ей в ответ. - Идёмте, я вас провожу в жилую часть особняка. И постараюсь поскорее состряпать ужин.

Она помогает мне поднять отца.

Мы с двух сторон берём его под руки.

Марта в свободную руку берёт масляную лампу и освещает нам путь.

Ведёт она нас совсем не к выходу, наоборот, с каждым шагом мы приближаемся к чёрному, мёртвому сердцу старинного особняка.

Длинные, узкие коридоры становятся все уже и темнее. Стёкла на окнах становятся все грязнее или отсутствуют вовсе.

По полу гуляет ветер и гоняет прошлогоднюю листву.

- У нас совсем нет денег на ремонт, — Марта словно извиняется. Хотя я не понимаю за что. Это же не её лечебница.

При нашем появлении огромные пауки на стенах неохотно расползаются, оставляя после себя пыльную паутину.

Это не лечебница — это рухлядь. Да и кого здесь лечить?

Чем дальше мы идём, тем чаще нам попадаются комнаты с выбитыми или рассохшимися дверьми, висящими на одной-единственной петле.

Внутри этих комнат грязно и всё завалено старой, ни к чему не пригодной рухлядью.

- Кошмар! — вырывается у меня.

Вокруг страшное запустение.

- Я знаю, что первое впечатление о нашей лечебнице может сложиться не самое приятное, — смущается Марта, — но когда вы все осмотрите…

- То придёте в настоящий ужас, — в неуютной тишине раздаётся трескучий жёсткий женский голос.

В ответ на него отец тяжело вздыхает и стонет.

Из темноты нам навстречу выступает высокая, затянутая в тёмное шерстяное платье женщина.

Тусклый пляшущий свет масляной лампы выхватывает из сумрака её седые волосы, стянутые в высокий пучок на затылке, строгие заострённые черты неприветливого лица и худые руки, сложенные на груди. Её серый бесцветный взгляд выражает полное равнодушие.

- Грета! Как ты можешь? — возмущённо выдыхает Марта. - Доктор с дочерью устали с дороги, да ещё эта буря! Я уверена, что ясным, солнечным днём они…

- Уедут отсюда, как уехали все, кто был до них! — женщина разворачивается и распахивает одну из дверей. - Прошу, герр доктор, ваша комната!

Мы с папой с любопытством заглядываем внутрь.

Признаться честно, я вообще не ожидаю увидеть там ничего хорошего.

Но комната меня приятно удивляет.

Небольшая комната со светлыми выгоревшими обоями чисто вымыта и пахнет цветами, а не плесенью.

В углу добротный стол с лампой, за ним шкаф с аккуратно расставленными книгами.

По другой стене стоит кровать, застеленная чистым холщовым бельём и тумба с огромной миской и кувшин с водой.

Ближе к выходу старинный покосившийся шкаф и угол выложенной изразцами печки.

Мы с Мартой помогаем отцу сесть на кровать.

Грета задёргивает на окне занавески, и, к моему удивлению, после этого не взлетает облако едкой пыли. Наоборот, по комнате плывёт аромат лаванды.

- Мы оставим вас, герр доктор, — улыбается Марта и пододвигает ближе к отцу миску и кувшин с водой. - Вы можете умыться с дороги и немного отдохнуть. Эли позовут вас к ужину.

Отец только кивает, уставившись мутным взглядом в чисто выскобленный пол.

- Прошу! — кивает на выход Грета.

И я подчиняюсь. Жму перед выходом сухую безжизненную руку отца, наклоняюсь, чтобы обнять его за плечи, и шепчу.

- Отдыхайте, отец. Утро вечера мудренее.

И выхожу следом за женщинами.

- О, — Марта снова складывает ладошки на широкой груди и улыбается мне, — вы такая мудрая девушка!

- А что ей ещё остаётся? — отрезает Грета и, взяв лампу из моих рук, идёт дальше. - Если герр доктор не позаботился о том, чтобы узнать, на что подписывается, прежде чем вкладывать свои последние деньги!

- Грета! — вспыхивает Марта. - Не слушайте её! Она не злая, просто слишком прямая…

Говорит и сама осекается.

Конечно, они ведь обе правы.

Альберт фон Штраус так торопился скрыться от общества и залечить душевные раны опозоренной дочери, что согласился на первое же встреченное предложение — купить патент на врачебную практику в живописном месте — графстве Стрэйд. В довесок к патенту шёл договор аренды этой самой лечебницы на десять лет. Договор заключён между доктором Альберт фон Штраус и императорской медицинской службой. И расторжению не подлежит. Все средства уже направлены в казну.

После того как я очнулась в комнате Аделины в старинном особняке герра доктора, я не очень вдавалась в состояние его дел.

Просто успела понять, что болезнь бедняжки Аделины была скорее нервной.

Старый герр доктор оказался на грани разорения, слишком беспечно ведя свои дела.

А юный возлюбленный его дочери, узнав, что преданное Аделины ушло на покрытие долгов, разорвал с ней помолвку и выставил долговые дела Альберт фон Штраус на обозрение всего света.

Как ни странно, свет осудил не его, а доктора, юную же Аделину окрестили бесприданницей и предпочли забыть, вычеркнув из круга общения.

Бедняжка Аделина тяжело перенесла предательство возлюбленного и презрение света.