Лечебница для попаданки. Проклятие прилагается

Глава 5

Моё тело сковывает панический страх.

Дрожащее пламя масляной лампы гаснет, оставляя меня в полной темноте.

Но даже этого не хватает, чтобы скрыть мерзкую бесформенную тень, что пролазит под дверью.

Она извивается, распахивает беззубый рот и заходится в беззвучном крике.

Мужская фигура делает шаг ко мне, но я шарахаюсь в сторону.

Поскальзываюсь в ванной и с грохотом падаю в воду.

Мутная ледяная вода накрывает меня с головой.

В панике я судорожно ищу бортики, вцепляюсь в них пальцами и подтягиваюсь.

Стараюсь отплеваться от затёкшей в нос и рот воды, откинуть длинные мокрые волосы, что облепили лицо и шею, и обернуться.

Мужской силуэт исчез без следа.

Я поворачиваю голову, но нигде не могу его найти.

Медленно выдыхаю, но ровно до того момента, пока не замечаю на медном крае ванной, рядом со своей ладонью чужую ладонь.

Или не знаю, что это.

Сухое и костлявое. Больше похожее на узловатую палку с растрескавшейся корой, чем на руку живого существа.

Что-то похожее я видела у эльфискуля, но ручка Эль была почти в три раза меньше и не оставляла после себя глубоких царапин на металле.

- Ты! — скрежещет что-то рядом со мной.

Я дрожу от страха и холода.

По медному краю ванной и поверхности воды ползёт корка льда.

- ТЫ!!! — раздаётся совсем рядом. Сухая корявая рука сжимает бортик ванной и подтягивает ближе такое же сухое и безобразное тело. Которое частично материализовалось их густой тени.

Перекошенное от безобразной старости лицо, покрытое уродливыми трещинами и язвами, темно-коричневое, словно вырезанное из коры.

Пучки сухой травы вместо волос и впалая грудь с огромным дуплом вместо груди.

- УБИРАЙСЯ! — из перекошенного рта вылетает хрип.

А сухая уродливая рука тянется ко мне, к моим волосам и телу.

Я в панике отталкиваю от себя это существо, кричу и бью ногами в воде.

Соскальзываю снова под воду, а когда выныриваю, то не узнаю́ комнату.

Яркие лучи утреннего солнца раскрасили её в яркие цвета.

А всё потому, что вместо одного из разбитых стёкол стоит часть старинного витража с разноцветными стёклышками.

Играя и проскальзывая сквозь них, солнечные лучи придают комнате сказочный вид.

Я оборачиваюсь.

В комнате никого.

Разноцветные солнечные зайчики скачут по стареньким светлым обоям с нежными цветочками. Перепрыгивают на застеленную кровать, где весело резвятся на мягком вязаном пледе.

Искрясь, ныряют в кувшин с чистой родниковой водой и наконец, прыгают мне прямо в ладони.

Ни мужской фигуры, ни страшной тени с уродливыми руками и лицом рядом нет. И даже вода в ванной уже давно остыла, но на её поверхности нет ни крошки льда.

Я медленно поднимаюсь, подхватывая с деревянного стула рядом огромный отрез ткани. Закутываюсь в него и ещё раз осматриваю комнату.

Дверь плотно прикрыта. А щель под ней так мала, что туда даже сквозняк вряд ли проскочит.

Подхожу назад к ванной, осматриваю каждый сантиметр бортиков, но не нахожу на их поверхности ни царапин, ни трещин.

Хм. Подушечками пальцев растираю виски.

Может, мне всё это почудилось? Приснилось?

Неужели я всю ночь просидела в холодной ванной?

Не подхватить бы простуду!

Я очень быстро вытираюсь насухо. Отжимаю длинные непослушные волосы.

Они мокрым золотом рассыпаются по плечам. Наверное, Аделин гордилась своими волосами.

Как я слышала из перешёптываний прислуги и соседей Альберт фон Штрауса, девушку считали красавицей и довольно выгодной партией. Пока её отец не обанкротился, а жадный до денег женишок не ушёл в закат.

Но что случилось, то случилось. Если бы не это, не знаю, где бы сейчас оказалась я сама.

Распахиваю большой, обитый кожей, дорожный сундук Аделины. Внутри лежат все её платья, перчатки и бельё.

Мне кажется, здесь этого добра больше чем нужно. Особенно учитывая наше бедственное положение.

Достаю струящееся платье из голубого ситца. Здесь ткани хватит на три простых наряда, если отпороть оборки и рюши.

Откладываю его в сторону.

Следом за ним на кровать отправляются ещё несколько слишком роскошных или легкомысленных платьев. В такой глуши их просто некуда надевать.

Возможно, когда-нибудь потом.

Но сейчас я выбираю строгое платье из синего хлопкового штапеля, простое и лёгкое. Оно плотно облегает мою стройную фигуру, но при этом не сковывает движений.

То, что нужно для ревизии лечебницы, потому что именно этим я и собираюсь заняться.

- Эль, — зову я осторожно и прислушиваюсь.

Не дождавшись ответа, зову громче и настойчивее.

- Эль!

И тут же рядом со мной появляется эльфискуль. Но не Эль.

Они безумно похожи. Словно сестры. Те же огромные удивлённые глаза, то же выражение ленивого интереса на крохотной мордочке и такое же ветхое платье на хрупкой фигурке.

- А где Эль? — спрашиваю я, присаживаясь перед существом на колени, чтобы быть на одном уровне.

Но оно непонимающе жмурится и трясёт головой.

- Понятно, — я поднимаюсь на ноги, протягиваю существу ладонь и говорю. - Отведи меня, пожалуйста, на кухню. К Марте.

Существо согласно кивает, с радостью хватает мою ладонь и тянет меня вперёд, в тёмный провал коридора.

По дороге я стараюсь подметить всё, что надо починить.

Например, эти картины. Зачем они здесь? Их можно снять и отправить на чердак или в сарай. Или вообще сжечь!

А старые ковровые дорожки, пахнущие плесенью и зияющие прорехами, нужно выбросить без сожалений!

Не знаю, сколько у нас с отцом осталось денег. Ни меня, ни настоящую Аделину этот вопрос раньше, кажется, не волновал. Но раз нам придётся здесь жить, надо хотя бы жилую часть дома привести в относительный порядок.

А чтобы убрать паутину, гроздьями спускающуюся с потолка и массивных люстр, денег вообще не нужно. Нужна метла и две руки!