Лечебница для попаданки. Проклятие прилагается

Глава 10

Я стою посреди двора, сжимаю в руках исписанный пометками список — он весь в крестиках, стрелках, жирных «сделано» и ещё более жирных «не сделано».

Быстро отмечаю: «выдрала сорняки у входа», «заколотила самые зияющие дыры в стенах», «перешила занавески из старого балдахина» — горстка побед, которые уже не кажутся такими значительными.

А напротив «не сделано» — целый ворох задач, словно бездонная корзина, из которой всё время что-то выпадает.

Вокруг меня столпились эльфискули. Они щеголяют в новых лоскутных фартуках, старательно скроенных из потрёпанных, но чистых тряпок, и жмутся ко мне, переминаясь с ноги на ногу. Их тихие голоса подобны шороху сухой травы.

Я чувствую, как их тревога смешивается с моей, наполняя двор глухим напряжением.

До приезда графа — всего три дня. Всего каких-то трое суток, которые надо прожить, не развалившись на части. Очаровательно.

— Сегодня чистим палаты! — объявляю я, хлопая в ладоши, словно в этом жесте спрятана хоть какая-то уверенность. — Марта, ты берёшь эльфискулей и моешь полы. Грета — проверяешь запасы трав. Я займусь...

Резкий металлический скрежет из глубины здания обрывает мои слова на полуслове. — Это... печь? — шёпотом спрашивает Марта.

— Печь в прачечной, — хмуро отвечает Грета, — ей ещё сто лет назад требовался ремонт, если не больше...

Мы бросаемся внутрь.

Из прачечной уже валит едкий дым, который щиплет глаза и горло. У двери стоит эльфискуль с ведром воды, виновато прижимая уши — она пыталась потушить огонь, но только размазала воду по грязному полу.

Внутри — настоящая катастрофа: горы грязного белья, коптящая печь, откуда сыплются искры и клубится дым.

— Нужно срочно остудить её! — кричу я, хватаю кочергу, пытаясь не закашляться.

Эльфискули в панике мечутся по прачечной, как стая воробьёв, застигнутых бурей. Кто-то из них выливает полное ведро ледяной воды на раскалённую докрасна печь — вода с плеском выливается на раскалённые кирпичи, помещение заполняет резкое шипение и густой пар. А следом раздаётся треск!

Кладка треснула.

Старинная печь не выдержала перепада температуры, шов разошёлся, и часть стенки просто высыпалась нам под ноги вперемежку с тлеющими углями.

Внутри меня едва вспыхнувшая надежда тонет в волне отчаянья.

— Это невозможно, — тяжело дышу я, стараясь не расплакаться, — теперь у нас нет ни горячей воды, ни отопления.

Все мои попытки привести лечебницу в порядок идут прахом, словно само здание устало “жить” и решило уйти на покой.

Я опираюсь плечом о стену и пытаюсь собраться с мыслями.

Эльфискули по одному, исчезают из прачечной, что-то тихонько пискнув на прощанье.

Что за наказание?! Кто придумал все эти испытания, и почему именно мне досталась эта лотерея?

- Мадемуазель Штраус, — Марта кладёт мне руку на плечо. - У нас есть печь на кухне. Кипятить там чаны с бельём мы не сможем, но горячая вода у нас будет. Столько, сколько надо. Я достану с чердака самые большие котелки и буду постоянно греть в них воду.

- Бельё можно отдавать прачке в деревню, — добавляет Грета.

- Но у нас нет денег! — выкрикиваю я почти в отчаянье.

- У мужа прачки Бонье больной желудок. Он регулярно приходит просить снадобий. Мы можем готовить их взамен стирки, — добавляет Грета.

И неожиданно тепло пожимает мне руку.

- Не расстраивайтесь, Аделин.

- Всё рассыпается у меня на глазах! Как я могу не расстраиваться?

- Всё рассыпа́лось здесь и пять лет назад, и сто лет назад. И никто не принимал это так близко к сердцу. Поймите, в одну секунду вы не сможете решить все проблемы этой лечебницы просто потому, что у вас не хватит на это сил.

Я пожимаю её руку в ответ, но всё равно поднимаю выше подбородок.

- Дорогу осилит идущий, — говорю я, — и я не собираюсь останавливаться.

После моих слов Марта с Гретой переглядываются, хлопают в ладоши и засучивают рукава.

Эльфискули вместе с Мартой спускают с чердака старинные котелки.

Эль командует своими “сёстрами”, и они ловко по цепочке передают ведра с водой на кухню.

Шумная, ворчливая цепочка из десятков эльфискулей смеётся и прикрикивает друг на друга, когда вода выплёскивается на землю или на них самих.

Мокрые с головы до ног, но счастливые существа словно оживают.

Сейчас они почти не похожи на тех пугающих тварей, что появлялись из шкафов и стен.

Они словно помолодели. Неопрятные пучки и хвосты на их больших круглых головах стали светлее, чище и аккуратнее.

- Нда, — смотрю на “свежевымытые” полы и ужасаюсь.

Деревянные струганные доски на полу за сотню лет покрылись жирным въевшимся налётом. Простая вода и тряпка не могли смыть этого безобразия.

- Марта! — кричу в окно кухни, где Марта с помощницами ставит на огонь очередной котелок. - Нам нужны ножи.

- Ножи? — удивляется экономка.

- Да, — киваю уверенно. - Можно не очень острые. Будем шкрябать полы.

Я помню старые сказки и истории, где говорилось, что хозяйки раньше скребли полы.

Надо попробовать. Хуже точно не будет.

Сажусь прямо на пол, а вокруг меня собирается кружок любопытных эльфискулей.

- С богом, — киваю я и принимаюсь за работу.

Это труднее, чем кажется.

Но уже через полчаса я приноравливаюсь. Сначала немного размачиваю грязь мокрой тряпкой, а после уже самозабвенно работаю ножом.

Всё это время с десяток эльфискули следят за мной и о чём-то перешёптываются на своём скрипучем языке.

А потом просто садятся рядом, достают кто, откуда столовые ножи, ложки, у кого-то в руках появляется серп и принимаются за работу.

Они точь-в-точь повторяют мои движения. Смачивают грязь и после соскребают.

Работа идёт быстрее.

Эльфискули так увлекаются, что уже очень скоро во все стороны летят деревянные стружки.

- Осторожнее, Эль, — мягко перехватываю за крохотную ручку самое разошедшееся существо. - Нам надо отмыть полы, а не распилить.