Лед и камень

2. Возжитие

- Подъём, лентяи. Собираетесь единственный выходной проспать? – это был начальник смены.

- Уже встаём, - высказались работяги.

- Виктор, а ты ко мне в кабинет. Быстро!

- Кто бы сомневался, что мой день начнётся хорошо.

Сползаю с кровати, поправляю ватник, опрокидываю стакан воды, который ещё вчера поставил на тумбочку. Залезаю в тумбочку, единственное личное пространство в бараке, достаю корж лепёшки. Отламываю кусок и оправляю в рот. Неспешно иду вконец вагончика, где и располагается кабинет начальника смены.

- Усаживайся, - что я и делаю. – Угробил моего тёзку, что на это скажешь?

- Думаю, вам уже всё доложили, Борис Альбертович.

- Доложили, но мне хочется услышать твою версию.

- Детонаторы не сработали, мы прошлись по кабелям, устранили причину. После смена за нами подорвала заряды. Борис погиб мгновенно.

- Как же я устал от вас. Носишься, а толку никакого.

- Тут моей вины нет.

- Так думаешь?

- За всеми мне не уследить.

- А мне что легче? Ты же образованный человек: наставляй этих бестолочей.

- Я пытаюсь, но они даже элементарные вещи не всегда понимают.

- Ладно, ты меня услышал. Пойдёшь на «Возжитие»?

- Сегодня пойду: чувство вины осталось в душе.

- Тогда давай.

Выхожу из кабинета с усилившимся чувством вины. А ведь действительно: мне больше в жизни повезло, поэтому и спрашивать с себя надо строже. Пару начальных классов образования – роскошь для жителя Биосферы. Никто не виноват, что сейчас мы выживаем. Обязательно возьмусь за образование своих коллег по смене.

Хватаю маску с кислородом, протираю линзы на ней, одеваю. Снова топать сквозь снега. Выхожу на улицу, где стоит спокойный ясный день. Свет ослепляет, от чего приходиться прищуриться. Выдвигаюсь к четвёртому кругу жизни. Именно туда сейчас будут собираться люли, кто потерял своих близких и знакомых. Остальные могут просто расслабиться в единственный законный выходной в Биосфере.

Иду протоптанной дорожкой до храма. Большой храм, полностью из металла, виднеется из далека. Он достаточно длинный, что позволяет сразу нескольким кругам города одновременно присутствовать в одном помещении. Тянется от четвёртого круга до самого биореактора. Не очень люблю это место из-за знакомых, которые могут встретиться. У меня уже другая жизнь – изгоя. Однако прошлое невозможно вот так выкинуть из своего сознания, поэтому встречи сейчас только причиняют боль воспоминаниями.

Руки не вытаскиваю из-под ватника до самого храма. По привычке хватаюсь за поручень, чтобы подняться металлическими ступеньками: кожу сразу обжигает морозной сталью. Чёрт, сжимаю ладонь в кулак, надо бы раздобыть себе варежки, а то рук в мгновение ока лишусь уже через пару дней. Подымаюсь и захожу в храм. Двери открывают служители, что уже хорошо: не нужно снова подставлять руки под обледенелые ручки.

Впереди одна дорога: на балкон четвёртого круга жизни, где достойны жить только представители закона и медики. Единственный момент, когда таким как я шахтёрам, позволяют немного приблизиться к биореактору. Именно с этого круга жители Биосферы начинают получать тепло от реактора. Нам шахтёрам и другим добытчикам низшего класса такого не видать. Усевшись, скидываю валенки и разматываю портянки: ноги нужно хоть немного отогреть. Нисколько не кажусь присутствующим странным, ведь такому примеру следуют и другие работяги.

Металлический стул, как и всё в этом городе. Снимаю шапку-ушанку. Почёсываю густую длинную бороду. Осматриваюсь по сторонам. Пришёл один из первых, поэтому есть время до начала церемонии «Возжития» отогреться. Длинный зал проходит вдоль всего храма: от входа до биореактора. Входом пользуются только жители пятого круга жизни, а вот остальные непосредственно попадают на балконы. Круто, когда можно круглые сутки жить внутри помещений и практически не выходить на улицу. О таком лучше не думать, ведь сразу накатывает агрессия, чувство несправедливости, безысходность.

Показываются гости более уважаемого класса населения. Многих потеряли на этой недели. Даже не знаю, радоваться ли такой справедливости? Что хоть перед смертью мы одинаковы. Почти все балконы оказываются со зрителями. Вот так неудача: обязательно встретимся с кем-то глазами. Потираю затылок от неловкости.

А вот и они: хранители биореактора. Два клана разместились на самых почётных и тёплых балконах на противоположных сторонах храма непосредственно возле реактора. Такое себе зрелище. Снова будут мусолить глаз своим выбритым видом, отсутствием верхней одежды, ухоженными волосами. Хотя бы нас разделяет сотня метров, но вот же судьба чёртова – зрение у меня с детства отменное. Ладно. Просто отогреваюсь и никому ничего не желаю. Надо бы успокоиться.

- Здравствуй, Виктор, - рядом усаживается наш надзиратель, которому поручено следить за бараками.

- Здравствуй, Бенедикт.

- Сначала хотел выгнать тебя, но потом вспомнил, что у тебя сегодня есть причина сидеть тут.

- Я никогда не злоупотребляю гостеприимством храма, тебе ли об этом не знать.

- Знаю, но может уже одичал с шахтёрами своими.

- Они порядочные люди в отличие от некоторых.

- Надеюсь, речь не обо мне. Я за тобой слежу.

- Следи в оба, а лучше в шахту опустись со мной, а то мало ли что.

- Умник нашёлся.

Наш «дружеский» разговор прерывает начало церемонии «Возжития». Заиграла музыка, а представители кланов стали толкать пламенные речь. Правильно, зачем молчать. Я бы в сон сейчас провалился от такого количества тепла, а этим как после клизмы подавай сцену для ораторских речей. Хотя потерпеть и отогреться – невелика цена такого блаженства.

- Граждане «Биосферы». Мы снова собрались по окончанию недели. Снова нас не обошло горе утраты близких и знакомых. Биореактор возродит наших павших жителей своим пламенем, а мы получим их благословение, когда тела будут переработаны на огонь. Ничего не должно быть утрачено понапрасну. Я, как представитель клана «Лёд», дополнительно отдаю туши найденных в наших шахтах животных биореактору. Также мы обнаружили тела тех, кто когда-то жил на этих землях до нас: ископаемые останки также будут сожжены. Сегодня каждый сможет отогреться в своём доме.