Лед и камень

20. По старым следам

День отходил после встречи с надзирателями. Еду приносили Поповы, поэтому смог хорошенько отдохнуть. Теперь пришло время выдвигаться за Власом. Однозначно за мной ведётся слежка. Нужно придумать план как выйти за пределы Биосферы незамеченным. Хотя терять времени тоже больше нельзя. Если сейчас не смогу покинуть город, то с огромной вероятностью окажусь на очередном допросе. До праздника «Возжития» хотелось бы вернуться, ведь в противном случае риски возрастут. Отмазать Власа не получиться, но это и не гарантирует ему тюрьму. Вероятнее, просто окажется под пристальным вниманием властей. Всё же он оказался в плену, а вот я выбирался в вылазки добровольно.

Дожидаюсь вечера. Встречаю Поповых в столовой. Усаживаюсь рядом с ними. При этом заметил несколько подозрительных типов, что крутились неподалёку от барака.

- Слушайте сюда.

- Ты чего на ногах?

- Пора выдвигаться за Власом.

- Ты практически весь покрыт синяками, куда там в вылазку идти.

- Времени в обрез. Мне нужна диверсия с вашей стороны.

- И что ты предлагаешь?

- За мной слежка. Задержите надзирателей стоящих в нескольких десятков метров отсюда.

- Как это можно сделать?

- Устройте потасовку с остальными шахтёрами. Есть те, кому вы доверяете?

- Да. Мы уже хорошо знакомы с твоей сменой.

- Выдвигайтесь к баракам, а когда будете проходить мимо шпионов, то случайно вмажьте одному из них.

- Будут серьёзные проблемы.

- Ничего не будет, если замаскировать под потасовку между шахтёрами.

- Блин, звучит стрёмно.

- Мне нужно небольшая фора. Скроюсь и они останутся ни с чем.

- Договорились.

- Да, но завтра могут проверить, если ли ты на смене?

- Это уже другой разговор.

- Всё сделаем.

После плотного ужина, выхожу на порог столовой. Группа шахтёров, в окружении Поповых, двинулась в направлении бараков, где караулили надзиратели. Они явно в курсе, что я просто отлёживаюсь от побоев. Пусть завтра поломают голову, где меня искать. В точности с планом, небольшая перепалка рабочих переросла в потасовку, куда были затащены и представители закона. Этого вполне достаточно, чтобы незаметно выдвинуться к «Дому лесника».

Быстро нахожу припрятанный ящик и достаю оттуда ватник, пистоль. Направляюсь внутрь хижины. Айдар Полярный впускает внутрь.

- Что-то ты рановато.

- Пора двигать. Вот ватник, вернёшь в барак, он не мой.

- Откуда у тебя пистоль? Он явно из прошлой эпохи.

- Нарыл в шахтах. Слушай, Айдар. Под домом у нас припрятан ящик: там пистоли, ватники, драгоценный груз. Если со мной что-то случиться, то обменяй всё на оборудование для вылазок. Есть вероятность, что начнётся преследование и некоторым придётся покинуть Биосферу.

- Звучит жутковато.

- Мы в полной морозной свежести. Я ничего подробнее тебе не могу рассказать, ведь тогда и ты окажешься под подозрением.

- Договорились.

- За это оборудование, которое беру, также вычтешь с того, что в ящике.

- Да ладно, куда там с тебя брать деньги.

- Айдар, спасибо, - протягиваю руку.

- Просто доставь сюда Власа. Твои вещи в углу, - рукопожатие и молчаливый взгляд, наполненный переживаниями.

Снова отправляюсь на шельфовые ледники. Теперь у меня серьёзнее вооружение: ружьё, пистоль и увесисты нож. Лёгкая прогулка не предвидеться. Не стоит исключать погони. Даже если удастся забрать Власа, есть все основания предполагать засаду на подходе к городу. Тайна второго биореактора охраняется ценой жизни. Убийства давно стали чем-то обычным среди надзирателей. Фрол Белый перешёл последний рубеж – теперь можно ожидать чего угодно.

Выхожу из хижины. За плечами сумка, которую Айдар готовил сразу после моего возвращения. Накидываю кислородную маску, приматываю лыжи. Отдых в сутки поможет не сбавлять темп. Время играет против меня. Каждый день моего отсутствия может восприниматься никак иначе как измена. Семьи у меня нет, чтобы она поплатилась за это. Однако возвращение в город после изгнания будет уже невозможным. Надзиратели достаточно замотивированы в моей смерти, поэтому легко пойдут на поклон к Данакту Бурову просить моего изгнания.

Выдвигаюсь по знакомому мне маршруту. Теперь дорога займёт меньше времени, ведь точно знаю, куда направляться. Племя должно оставаться на месте, но может случиться всякое на открытых просторах шельфовых ледников. Тогда моё путешествие затянется в поисках нового пристанища коренного народа Севера.

Столько мыслей в голове, что нет времени замечать лютый мороз на улице. Новый ватник лучше защищает от холода, ведь старый был изношен до дыр, которые приходилось подшивать. Сложно было говорить в таком состоянии о надёжном согревании тела. Сейчас чувствую себя гораздо лучше. А вообще интересно, кому принадлежал найденный нами ящик? Кто-то берёг его, но так и не успел воспользоваться по назначению: пистоли новые, ватники не ношенные. И сколько же подобного ценного товара мы безвозмездно передали клановцам. Что получили взамен? Похлёбку, койку в бараке, где тепло только от человеческого тела, примитивное лечение в медпункте. Думаю, как-то несправедливо распределяются такие находки.

За мыслями не заметил, как прошёл целую ночь. Начинаются шельфовые ледники, поэтому меняю лыжи на шипы. Останавливаться не стану. Перекусываю прямо на ходу. Руки от такого сводит под действием холода, но другого выхода не вижу. Вдалеке замечаю несколько северных медведей: эти величественные животные единственные хозяева безлюдных холодных земель. Ну хоть кто-то не страдает от изменения климата и вполне себе живёт в удовольствие. Способность хорошо плавать даёт преимущество перед сухопутными: расширяется способ добывания еды. Больше всего даёт именно залив и близлежащее озеро. Но туда добираться добытчиком становиться всё сложнее, что делает рыбу дефицитом.

Куда увереннее преодолеваю склоны шельфовых ледников. А по-другому и не получиться выжить в этих местах, как быстро обучаться. К счастью, с этим у меня проблем нет. Нахожу зрительно узнаваемые выступы. Высокий темп помогает лучше аккумулировать тепло под ватником. Даже начинаю втягиваться в такие путешествия. Может я относился к вылазкам как-то предвзято и стоило заняться именно таким ремеслом. Шахты больше напоминают тюрьму, а тут чувствуется свобода жизни, мысли, идеи.