Лед и пламя

13

До выхода остается пять минут, а я все еще стою перед раскрытым чемоданом и недоумеваю, почему не положила в него что-нибудь приличное. Кроме пары спортивных костюмов, белья и нарядов для выступлений, мне надеть нечего. Да, это стандартный набор для поездок на Челленджеры, и раньше у меня не возникало подобных проблем. Но сегодня сама идея пойти на ужин с Никитой Сергеевичем в трениках и олимпийке вызывает у меня отвращение. Так хочется, чтобы он увидел меня другой. Взрослее, может? Интереснее. Женственнее. К сожалению, по собственной глупости, имею то, что имею.

Довольствуюсь тренировочными легинсами и простой белой футболкой оверсайз, а на плечи набрасываю кожаную куртку, которую использую в качестве реквизита для показательного номера в этом сезоне. Одевшись, расчесываю волосы перед зеркалом и машинально тянусь за резинкой, но в последний момент решаю оставить их распущенными. Подвожу глаза, крашу ресницы, а синяки под глазами - последствия вчерашней бессонной ночи – скрываю консилером. Выгляжу неплохо.

С Никитой Сергеевичем мы договорились встретиться в вестибюле отеля в семь. Спускаясь в лифте, ощущаю себя как перед экзаменом – ладошки потеют, сердце неистово барабанит в грудную клетку, а дыхание короткое и сбивчивое. За месяц наши отношения с тренером совершили разворот на сто восемьдесят градусов, и сейчас я не представляю, чего ожидать от предстоящего вечера.

Вернер ждет меня, комфортно устроившись в одном из кресел в лобби. Меня он не видит, потому что погружен в телефон, но это дает мне пару лишних секунд на то, чтобы перевести дыхание и заодно рассмотреть его. Он, конечно, невероятно хорош: светлые волнистые волосы в беспорядке падают на лицо, высокие скулы подчеркивают суровую мужественность лица, а пухлые губы, наоборот, придают ему неожиданную мягкость и ранимость. Поразительный контраст.

Ощущаю, как горячая волна прокатывается по телу, и рефлекторно сжимаю в пальцах свой собственный мобильный.

Дыши, Арина, Дыши.

Как раз в этот момент Никита Сергеевич отрывается от изучения своего телефона и замечает меня. Синие глаза впиваются в меня, но лицо остается абсолютно невозмутимым.

Заставляю себя вежливо улыбнуться и сделать шаг навстречу.

- Здравствуйте, - говорю неловко. 

- Привет, - он бегло осматривает меня с ног до головы и встает. - Пойдем?

Смущенно киваю в ответ, следуя за ним через холл в ресторан, расположенный в правом крыле отеля. Выбрав столик в дальнем от входа углу, мы присаживаемся на уютные диваны, оказываясь друг напротив друга.

Прячу глаза в меню, но, на самом деле, не могу прочесть, ни строчки из написанного в нем. Никита Сергеевич первым делает заказ. Пока я сбивчиво диктую официанту свой, он ставит локти на стол, складывает руки в замок и подпирает ими подбородок, сверля меня взглядом. Я же еще сильнее смущаюсь и неловко ерзаю на диване.

- Никита Сергеевич…

- Арина…

Мы начинаем говорить одновременно и одновременно замолкаем. Вернер делает характерный жест рукой, призывая меня продолжать, а я хочу откусить свой болтливый язык – потерпела бы секунду и смогла бы узнать, что он планировал сказать.

- Я хотела... - осторожно подбираю слова, но понимаю, что в моей ситуации нет ничего лучше правды. - Я давно хотела извиниться за свое поведение в Сочи. Это было недопустимо.

Он задумчиво склоняет голову, не сводя с меня взгляда.

- Тебе не за что извиняться, - говорит спокойно. - Тебе нужна была разрядка. Я это прекрасно понимал и тогда, и сейчас. 

- Но я... - чувствую, что щеки начинают пылать, но, все же, нахожу в себе силы продолжить. - Я же причинила вам боль.

На этот раз он иронично усмехается.

- Разве что моему эго, - от улыбки на его щеке появляется ямочка, от которой я с трудом отвожу взгляд. - Впрочем, и оно не пострадало в ходе твоей атаки.

Опускаю глаза и сосредоточенно изучаю замысловатый узор на салфетке, чувствуя себя крайне неловко.

- Спасибо вам, - шепчу я. 

- За что? – сейчас в его голосе сквозит неподдельное удивление.

- За то, что были со мной. И за то, что не рассказали о моем срыве Виолетте Владимировне.

Слышу его тяжелый вздох, а потом он вдруг тянется через разделяющий нас стол и берет мои руки в свои.

- Ты всегда можешь рассчитывать на меня, ты же знаешь это, правда?

Потрясенная его прикосновением, нахожу в себе силы кивнуть, а сама неотрывно смотрю на его крупные ладони, в которых утонули мои пальцы. Это едва ли длится десять секунд – как бы я ни мечтала продлить этот момент, выразив сочувствие, Никита Сергеевич быстро отпускает меня. И только тогда я позволяю себе поднять глаза и посмотреть на него.

Не знаю, как это назвать – магией, химией, притяжением, но стоит нашим взглядам встретиться, что-то происходит. Что-то неожиданное, как искра, высеченная из камня, и очень личное. В первое мгновение я даже сомневаюсь, что это произошло в реальности, но по тому, как резко Вернер втягивает в легкие воздух и хмурит брови, убеждаюсь, что он тоже не остался равнодушным.

К счастью, как раз в это время к нашему столу подходит официант с напитками. Никита Сергеевич резко откидывается на спинку дивана, а я, чтобы занять руки, беру чайник и разливаю чай.

- Слушай, - когда официант отходит, он первым начинает разговор. - Я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Скажи, чем я могу помочь тебе? Хочешь, я поговорю с Суворовой, и мы разделим твои тренировки с Леоновым?

Озадаченно смотрю на него, не понимая, к чему он клонит.

- Причем здесь Ваня? – спрашиваю я.

- Твои чувства... – впервые на моей памяти Вернер тушуется и замолкает.

Это так непохоже на него, что в первое время я могу думать лишь об этом. Но позже, когда смысл его предположения, наконец, до меня доходит, я едва сдерживаю истерический хохот.

- Вы всерьез решили, что я влюблена в Леонова? 

- А это не так?

- Конечно, не так! - выпаливаю я, все еще шокированная его предположением. - О, Господи! Как вы только могли подумать, что я влюблена в Ваню!