Лед и Пламя

Глава 3. Замок Айсхольд

Утро в Айсхольде было холодным, как и всё в этом месте. Солнце едва пробивалось сквозь серые облака, его слабые лучи осветили заснеженные стены замка, словно пытаясь согреть суровые земли Родерика. Я уже успела почувствовать, что в этих краях тепло — это редкость, которую нужно ценить. Холод пропитывал всё — стены, воздух и даже людей, которые казались закалёнными не только ветрами, но и самой жизнью в этих условиях.

Слуги появились сразу, как только я открыла глаза. Они двигались тихо, почти бесшумно, как тени, и все их действия были отточены до автоматизма. Одна из них, молодая девушка с простым лицом и тёмными волосами, аккуратно убранными в косу, помогала мне одеться. Её руки быстро и точно застёгивали на мне плотное платье из шерсти, украшенное лишь простыми узорами — в Айсхольде не было места роскоши.

— Ваше высочество, — тихо сказала она, не поднимая глаз, — лорд Родерик велел передать, что вас ждут в трапезной для утреннего приёма пищи.

Её голос был мягким, но в нём чувствовалась нотка сдержанности, как будто она не привыкла разговаривать с «высокородными» господами, а теперь её задача — угодить новой хозяйке. Я посмотрела на её руки, умелые и быстрые, и задумалась, каков был бы её труд, будь я настоящей принцессой. Сейчас мне приходилось скрывать каждую эмоцию, каждую мелочь, чтобы не выдать себя. Но эта девушка, как и все в замке, ничего не знала и воспринимала меня как ту, кем я якобы являюсь.

Когда я была готова, она вышла, а я огляделась. Моя комната была всё так же сурова, как и накануне: массивная кровать с тяжёлыми меховыми покрывалами, простой деревянный стол, на котором стояла серебряная чаша с водой, и каменные стены, казалось, пропитанные холодом. У камина, где медленно тлел огонь, стояла большая шкура какого-то зверя, но даже её пушистая поверхность не давала тепла. Замок был построен для выживания, а не для комфорта.

Меня проводили в трапезную — длинный зал с грубыми деревянными столами и лавками. Тут не было пышных ковров или украшений, только минимум необходимого для жизни. Всё дышало суровостью, словно эти стены видели больше войн и страданий, чем праздников. У огромного очага, куда слуги подбрасывали дрова, разгорался огонь, но даже его тепло едва касалось кожи. Тепла хватало только на тех, кто сидел рядом.

На столах уже была расставлена еда: хлеб грубого помола, куски копчёного мяса, немного овощей — скорее всего, корнеплодов, таких как репа и морковь, — несколько мисок с горячей похлёбкой, которая источала пар и аромат трав. Запахи были тяжёлыми, землистыми — это не был изысканный пир, к которому можно привыкнуть при дворах южных королей, но я чувствовала, что эти простые блюда питательны, а приготовлены они с заботой о выживании.

Меня посадили за стол в конце зала, а напротив, на другом конце, уже сидел Родерик. Его взгляд был привычно холоден, но, казалось, что-то изменилось в его осанке. Он наблюдал за мной, не сводя глаз. Это был не просто взгляд — он изучал, как будто ожидал увидеть во мне признаки слабости.

— Доброе утро, леди, — его голос был твёрдым, но лишённым торжественности. В этом мире слова не значили так много, как действия.

— Доброе утро, лорд Родерик, — ответила я, стараясь держаться спокойно, хотя атмосфера этого места казалась мне чуждой и холодной.

Трапеза началась, и я медленно, с осторожностью брала еду. Горячая похлёбка, хоть и не особо аппетитная на вид, оказалась сытной и на удивление вкусной. В ней чувствовались пряные травы, которые добавляли блюду аромат, но не перебивали тяжёлого вкуса мяса и корнеплодов. Хлеб был плотным и слегка горьковатым, но при этом удивительно свежим. Каждое блюдо здесь несло в себе отголоски выживания — еда готовилась так, чтобы дарить силу и тепло, а не ради удовольствия.

Слуги двигались молча, практически не привлекая внимания, но я наблюдала за ними. Они не поднимали глаз, когда проходили мимо, делая своё дело быстро и незаметно. У них было сильное, почти неуловимое чувство долга — они не выражали эмоций и не спрашивали ничего лишнего. Но за их молчанием явно скрывались годы жизни в суровых условиях. Время от времени я ловила взгляд одной из служанок — то самой, которая помогала мне утром. Она мельком взглянула на меня, но тут же опустила глаза, продолжая подавать еду. Это был знак того, что они знали своё место и ожидали от меня того же.

— Ваши слуги… — я посмотрела на Родерика, медленно откладывая кусок хлеба на край тарелки. — Они все здесь давно?

Он поднял на меня взгляд, словно удивлён тому, что я вдруг решила заговорить о такой простой вещи.

— Да, — кивнул он, не отрывая от меня внимательного взгляда. — Большинство из них — дети тех, кто служил моей семье до меня. В Айсхольде всё передаётся по наследству: земли, обязанности и, конечно, верность.

Его слова были простыми, но я почувствовала в них скрытую силу. Верность в этих краях — не просто слово. Это был закон, передаваемый от поколения к поколению. И, судя по всему, эта верность давалась не каждому — её нужно было заслужить.

— Мне придётся завоевать их доверие, как и ваше, — тихо произнесла я, скорее в задумчивости, чем ожидая ответа.

Он кивнул, с явным уважением восприняв моё понимание.

— Так и есть. Здесь не прощают ошибок, ваше высочество. Но уважение можно завоевать. Сила, решительность, готовность действовать — вот что ценят мои люди.

Я снова посмотрела на еду передо мной, осознавая, что каждое действие здесь имеет значение. Я должна была влиться в этот мир, стать частью этого сурового быта, иначе меня просто сметут волны чужих интересов и интриг.

После завтрака меня провели по замку. Родерик поручил своим советникам рассказать мне о структуре его владений и о том, что ожидается от меня как от будущей леди этих земель. Я должна была стать частью его мира, и для этого требовалось узнать всё — от хозяйственных вопросов до политики.

Замок Айсхольд оказался ещё более суровым, чем я могла представить. Несмотря на его размеры, здесь царил холод, буквально проникавший в кости. Везде ощущался запах древесного дыма и холодного камня, а иногда — запах свежего мяса или рыбы, которые приносили в кухню. В замке не было места для роскоши. Оружейные комнаты были заполнены мечами и доспехами, явно предназначенными для обороны, а не для парадных шествий. Хранилища с припасами были заполнены сухими продуктами, которые могли выдержать долгие зимы, но здесь никто не ждал богатого урожая или изысканных блюд.